Вездесущий поиск истины - Priest P大

Он слегка нахмурился

– В прошлом году я увидел, что сяо Юй-эр и другие успели подрасти, поэтому я отослал девушек обратно. Тогда же я попросил их доставить домой письмо, но ответа до сих пор нет. Остров Цинлун не запрещает отправлять и получать письма. За все это время от них не было ни малейшей весточки. Может быть, что-то случилось в дороге. Я хочу съездить домой и проверить.

– Но тебе, вероятно, не позволят так свободно покинуть остров после того, как ты вошел в лекционный зал, – тихо пробормотал Ли Юнь. – Как насчет того, чтобы Сюэцин или Чжэши отправились вместо тебя? Я слышал, что Сюэцин обрел ощущение Ци некоторое время назад. Неужели он не сможет войти в библиотеку?

– Не каждый, кто способен чувствовать энергию, может войти в библиотеку. Тогда Тунцянь и я были ведомы самим учителем. – Янь Чжэнмин покачал головой. – Забудь об этом, нам не обязательно разбираться с методом совершенствования нашего клана прямо сейчас. Позже, когда мы вернемся, у нас будет много времени на это. Я позволю Сюэцину передать письмо домой и съездить к горе Фуяо, чтобы проверить, как обстоят дела.

Пока они обсуждали это, Чэн Цянь собрался было сбежать без их ведома. Но не успел он дойти до выхода, как в комнату ворвался Хань Юань, чуть не приложив его дверью по носу.

– Эй-е, сяо Цянь, что ты здесь делаешь? – беззастенчиво раскрыл он местонахождение Чэн Цяня, после чего так же громко воскликнул: – Дашисюн, у меня есть две замечательные новости!

Янь Чжэнмин бросил на Чэн Цяня острый взгляд, нахмурился и отступил на шаг, слегка подняв руки и голову.

– Говори медленнее, ты меня слюной забрызгал.

Хань Юань коротко и беззаботно хихикнул, сообщив:

– Уголька Чжана кто-то избил. Его лицо распухло, как маньтоу, даже шеи больше не видно.

Взгляды Янь Чжэнмина и Ли Юня непроизвольно обратились к Чэн Цяню. Чэн Цянь только сухо кашлянул и сделал вид, что любуется пейзажем за окном.

– А еще, – продолжал Хань Юань, – в порт прибыл большой корабль. Я навел справки. Кажется, тот красавчик Чжоу вернулся.

Чжоу Ханьчжэн?

В конце концов Чэн Цянь отказался от намерения уйти. Он прислонился к двери и молча стоял в стороне, бессознательно положив ладонь на свой деревянный меч.

– В прошлый раз он приехал к открытию лекционного зала, и я предполагаю, что теперь на острове тоже должно произойти что-то важное, – уверенно заявил Хань Юань. – Угадайте что?

Каждый раз когда он сообщал о чем-нибудь, он мнил себя сказителем. Трое его шисюнов не желали потакать ему, поэтому Хань Юань мог только насмешливо улыбнуться и продолжить:

– Я слышал, что лекционный зал собирается провести большое соревнование. Победители удостоятся чести войти во внутренние залы, предназначенные для учеников острова Цинлун, чтобы продолжить свои тренировки.

Глава 38

Я ничего не сделал

Чэн Цянь не интересовался новостями. Его никогда не волновали такие бессмысленные вещи, как соревнования с другими, потому что в них не было необходимости.

Когда он стал старше, его гордое сердце было испытано изрядной долей сомнений в себе и в результате сделалось еще более стойким. Теперь в глазах Чэн Цяня существовало лишь два типа совершенствующихся: те, кто не мог сравниться с ним сейчас, и те, кто не сможет сравниться с ним в будущем.

Спина Чэн Цяня болела так сильно, что ему больше не хотелось здесь задерживаться.

– Если тебе больше нечего сказать, то я ухожу, – небрежно сообщил он.

– Подожди, мы еще с тобой не закончили, – произнес Янь Чжэнмин, прежде чем повернуться к Хань Юаню. – Ты уже завершил свои ежедневные занятия с тридцатью деревянными амулетами?

Хань Юань замешкался.

Увидев его смятение, Янь Чжэнмин вскинул бровь.

– Тогда какое отношение это соревнование имеет к тебе? Приступай немедленно!

Хань Юань удрученно высунул язык и не осмелился сказать больше ни слова.

Глава их клана уже не был таким, как раньше. Он вырос из маленького тщеславного нарцисса и бездельника в тщеславного нарцисса, обладающего властью.

Пять лет назад, подвергшись унижению в лекционном зале, глава клана Янь принял, казалось бы, нелогичное решение, совершенно не заботясь об общественном мнении. Он упрямо настаивал на том, что клан Фуяо должен начать совершенствоваться через чтение священных текстов, сохраняя традицию тренировки Ци посредством вырезания заклинаний. Даже если им придется идти по чужим стопам и в спешке формировать свою истинную Ци, они все равно должны потратить дополнительное время на выполнение этих двух задач.

Янь Чжэнмин по этому поводу высказался слегка самоуничижительно: «Я дожил до своего возраста, но кроме лица, доставшегося мне в награду от родителей, у меня нет ничего, что имело бы какую-либо ценность. Какое право я имею менять тысячелетнюю традицию нашего клана? В любом случае, даже если в ней нет никакого смысла, это наследие, которое оставил нам наш учитель».

Эта последняя фраза тронула Чэн Цяня, заставив единственного человека, способного перечить словам главы клана, переметнуться на сторону врага.

Если у Ли Юня и была своя точка зрения, он ее не отстаивал и быстро согласился, что уж говорить о Хань Юане, у которого своей точки зрения не было вовсе. Таким образом, этот вопрос решился сам собой.

Последние пять лет доказали, что решение Янь Чжэнмина, казавшееся абсурдным, на самом деле было правильным.

После того, как они научились поглощать энергию, оказалось, что формирование истинной Ци – непростая задача.

Как только люди вступали на путь самосовершенствования, они каждые три года подвергались испытанию. Они переживали нечто вроде малого Небесного Бедствия, способного привести к ужасным последствиям тех, кто был недостаточно осторожен. В лучшем случае их последующее развитие могло застрять в одной точке на несколько лет. В худшем – их ждало отклонение Ци.

Этот бесконечный отбор был неотъемлемой частью жизни всякого человека, вступившего на путь самосовершенствования.

Мучунь чжэньжэнь никогда не призывал своих учеников формировать истинную Ци.

Если бы он не ушел из жизни так неожиданно, то скучные дни в Зале Проповедей, наполненные заучиванием заклинаний и священных текстов, продолжались бы еще много лет. Этот процесс был долгим и утомительным. Сразу увидеть результат не представлялось возможным. Но если ученики повторяли этот ритуал ежедневно, благодаря непрерывным усилиям их меридианы крепли.

Этот принцип был подобен поговорке «Заточка топора рубке дров не помеха» [23].

Таким образом, приступив к формированию истинной Ци при помощи древних методов, которыми пользовались другие