Маньчжурский гамбит. Том 6 - Павел Барчук

— Причина вашей неявки будет внесена в рапорт, — попробовал «напугать» он меня.

— Вносите, — кивнул я. — Причина уважительная. У нас сегодня крестины.

— Церковный обряд не является основанием для неисполнения предписания, — заявил поручик.

— Вот досада, — я покачал головой и несколько раз прищёлкнул языком. — Ну что ж, значит, вам придётся пересмотреть правила. Потому что у нас, у русских, крестины — важная причина. Полоса отчуждения, господин Сюй, построена на русские деньги. Могли бы уважить чужой обычай

Китаец помолчал немного, оглянулся на товарищей. Те с насмешкой наблюдали за бедолагой и по-моему получали огромное удовольствие от того, как их коллегу тычут мордой в грязь. Похоже, не особо дружны господа офицеры.

— Мне поручено осмотреть постройки, склады и подсобные помещения, — зашёл с другой стороны Сюй. — Прошу обеспечить беспрепятственный доступ.

— А кто вам мешает? — я развёл руки в стороны и повернулся сначала влево, потом вправо. — Идите смотрите сколько угодно. Но я бы рекомендовал для начала спешиться.

— Простите? — Сюй несколько раз моргнул.

— О господи… Как же тяжело с вами, с басурманами. Совсем русского языка не понимаете, — я тяжело вздохнул, потом заговорил, чуть повысив голос, будто поручик глуховат. — Говорю, с лошади слазьте. Иначе с досмотром ничего не выйдет. Коней в жилые помещения мы не пускаем.

Офицеры за спиной Сюя снова о чём-то закагакали.

— Русские слишком много себе позволяют, — тихо перевел Михаил.

В этот момент я услышал, как за моей спиной скрипнула дверь столовой. Оборачиваться не стал, смотрел исключительно на поручика и, скажу честно, наслаждался каждой секундой.

Сначала он просто скользнул взглядом поверх моего плеча. Мельком, как смотрят на любое движение со стороны.

Потом его взгляд испуганно метнулся обратно к двери. Глаза начали медленно расширяться. А китаец с округлившимися глазами — это весьма забавное зрелище.

Поручик моргнул. Раз, другой. Румянец, вызванный морозом, исчез в одно мгновение, китаец стал ровно того же цвета, что и бумага, которую он мне вчера вручал. Челюсть слегка отвисла. Рука дёрнула повод, конь под ним недовольно переступил.

— Что-то не так, господин Сюй? — участливо поинтересовался я.

Он не ответил. Продолжал пялиться мне за спину. Остальные офицеры тоже выглядели сильно прибалдевшими.

Вот только тогда я развернулся, медленно, с театрально растерянным выражением лица. Мол, а что происходит, господа?

Возле входа в столовую стоял губернатор. Рядом с ним, чуть позади и справа, как и полагается сопровождающему, замер барон Корф.

Всё точно, как договаривались.

Мы обсудили это ещё вчера вечером. Когда появятся военные, Владимир Николаевич через пять минут после моего ухода под любым благовидным предлогом вытащит губернатора на крыльцо. Показать хозяйство, похвастаться колонной, спросить совета — что угодно, лишь бы Бао Гуйцин оказался на улице в нужную минуту.

Барон со своей задачей справился блестяще.

Помимо Корфа и Бао тут же стояли гвардейцы из сопровождения нашего гостя.

Почти минуту все участники немой сцены пялились друг на друга. Первыми пришли в себя вояки. Они мгновенно слетели с коней и замерли, вытянувшись по струнке. Особенно Сюй Даньбо. Правда, он чуть не запутался в стремени, но чудом ухитрился не рухнуть носом в землю.

Поручик торопливо одёрнул шинель, сорвал шапку и согнулся в поклоне так низко, что я всерьёз забеспокоился за его позвоночник. Бао неторопливо прошёл вперёд, замер напротив вояк.

Дальше разговор между Сюем и губернатором пошёл на китайском.

Михаил подвинулся ближе ко мне и начал бормотать, почти не разжимая губ.

— Поручик представился. Сказал про предписание. Губернатор спросил, что за предписание. Этот ответил: за подписью начальника гарнизона, полковника Цзин Юаня.

Сановник помолчал. Отпил из кружки, которую так и держал в руке. Оглядел двор, пятерых офицеров и восемь пустых саней у ворот. Что-то снова спросил, Сюй ответил. Гуйцин громко хмыкнул и опять высказался. Бедолагу Сюя совсем перекосило.

— Теперь про подводы речь, — пояснил грузин. — Интересуется, зачем восемь саней для осмотра построек… Поручик отвечает, что ему велено обеспечить транспорт для возможного изъятия… Губернатор спрашивает, изъятия чего. Поручик утверждает, что ему не сообщили.

Сановник повернулся ко мне и перешёл на русский:

— Князь, вы вчера получили бумаги из гарнизона?

— Три штуки, ваше превосходительство, — ответил я, всем своим видом демонстрируя готовность и желание разобраться в ситуации, — Предписание об осмотре, повестка в управление, а так же требование представить посемейный список всех проживающих на территории. Все три за подписью полковника Цзин Юаня. Лежат у меня в кабинете, могу принести. Однако я не думал, что так принципиально важно явиться в гарнизон именно сегодня. Крестины всё-таки. Да и комиссию ожидал в другом виде.

— Посемейный список? — переспросил Бао.

— Так точно. Имена, возраст, откуда прибыли. К сегодняшнему полудню.

Лицо губернатора начало наливаться нехорошей краснотой. Он сразу всё понял. Потому что сам делал так же, как Юань, не раз. А может, и вместе мутили. Но сейчас полковник посмел запланировать ликвидацию князя Арсеньева в обход самого Бао. С таким владыка всея Маньчжурии точно не мог смириться.

Глава 7

Бао Гуйцин мерил шагами нижнюю комнату конторы, наш «офис».

От окна к печке, от печки обратно к окну. Пальто он так и не снял, только расстегнул. Меховая шапка валялась на столе, рядом с той самой кружкой взвара, которую сановник притащил сюда из столовой. Он бы до сих пор не выпустил её из рук, если бы не потребность размахивать этими самыми руками на ходу. Губернатора переполняла злость, в такие минуты человек не может спокойно сидеть или стоять.

Гвардейцы благоразумно остались за дверью. Все четверо.

Сюй Даньбо с сопровождением нас благополучно покинули. Правда, не сразу. Когда Бао Гуйцин выслушал мой ответ и снова повернулся к офицерам, я, грешным делом, решил, что дело закончено. Сановник заговорил тихо, вкрадчиво. Так разговаривают не с провинившимися, а с покойниками.

Чжунвэй стоял, вжав голову в плечи, слушал отповедь губернатора, но разворачивать комиссию не торопился. А потом снова что-то заблеял дрожащим голосом.

— Он просит выслушать, — прошептал Михаил.

Губернатор рявкнул одно короткое слово. Видимо, разрешил. Сюй побледнел ещё сильнее, хотя куда уж больше, и затараторил. Быстро, взахлёб, глотая окончания.

— Оружие, — переводил грузин мне на ухо. — На территории лесопилки хранится оружие… Много… Отобранное у японской армии… Он говорит про эшелон, который ограбили на разъезде.

Ну надо