Отморозок 12 - Андрей Владимирович Поповский

Хуже, если на крыльцо выйдет покурить один бандос или трое. Тогда, в первом случае — возрастает неопределенность в доме, так как трое бойцов внутри, уж точно хуже, чем двое. Тогда берем одного и ждем, когда появится второй, чтобы посмотреть, куда пропал приятель.

А вот если выйдут сразу трое, то резко увеличивается риск нашуметь на крыльце и тот, кто в доме насторожится. Значит, троих не трогаем и ждем пока не выйдет один или двое.

Есть вероятность, что больше никто не выйдет вообще. Бандосы могут просто уснуть. Это самый плохой вариант. На этот случай нужно устроить неопасный шум во дворе, чтобы люди Черепа вышли посмотреть, что происходит. Нужно атаковать их сразу на входе и на плечах ворваться в дом. Тут без крови не обойтись. Но это самый крайний вариант.

Как оно сложится — не знаю. Но другого более «чистого» плана мне в голову не приходит. Придется рисковать.

Глава 4

В три часа ночи осторожно покидаем чердак пятиэтажки. Пак остается наверху со СВД-шкой, биноклем и рацией. Его задача — контролировать улицу и предупредить нас, если к дому Самвела подъедут новые машины. Из окон чердака хорошо просматриваются ворота, передняя часть двора и оба направления улицы. Пак наш засадный полк на случай, если дела пойдут не так как ожидается.

Перед уходом еще раз сверяем часы.

— Если обстановка у дома изменится, сразу даешь первый сигнал, — напоминаю Андрею. — Если увидишь вооруженных людей или машины Черепа — второй. Постоянно слушаешь эфир. На мои вопросы даешь ответы кодом.

— Понял.

— Без крайней необходимости не стреляй. Внутри дома мы работаем сами. Ты работаешь только по внешней угрозе и только если точно видишь цель.

Пак молча кивает.

Спускаемся по темной лестнице. Стараемся не шуметь. На площадках пахнет кошачьей мочой, сыростью и дешевой краской. Люди спокойно спят и даже не подозревают, что через несколько минут в соседнем частном секторе будет происходить захват дома.

Выходим из подъезда. К дому Самвела идем по одному, с интервалом. Впереди я, за мной Игорь, потом Валера и Рома. Машины оставили во дворе пятиэтажки. Если кто-то случайно выглянет в окно, он не должен увидеть четырех мужиков, идущих ночью одной группой.

Подхожу к соседнему с Самвелом участку. Дом темный. Смотрю и прислушиваюсь. Во дворе никого. Невысокий деревянный забор, за ним несколько голых яблонь и деревянный сарай. Быстро перебираюсь через забор.

Несколько секунд стою неподвижно, прислушиваясь. Тихо. Только далеко шумит машина на шоссе и через несколько улиц лает собака.

Осторожно двигаюсь вдоль забора. Под ногами мерзлая земля и старая листва. Наступаю осторожно, перекатывая стопу с пятки на носок. Листья все равно иногда тихо хрустят, но из дома Самвела громко работает телевизор. Одноголосый переводчик монотонно говорит что-то про американскую армию.

Добираюсь до дальнего угла участка. Между дворами невысокая металлическая сетка-рабица, местами заросшая сухим кустарником. За ней в паре метров стена дома Самвела. Окна с этой стороны темные.

Перелезаю через ограду и приседаю возле стены.

Жду несколько секунд. Слушаю. Никаких подозрительных звуков. Смотрю. Никакого движения. Коротко нажимаю кнопку рации. В наушнике дважды щелкает Пак. Улица чиста. Еще один короткий сигнал подаю своим, ждущим, пока я разрешу следовать за мной.

Первым появляется Игорь. Перебирается через забор и приседает рядом. Потом проходят Валера и Рома. Показываю рукой направление. Начинаем двигаться вдоль стены. Я впереди, Игорь за мной. Рома и Валера замыкают.

Доходим до угла дома. Отсюда уже видно крыльцо. Над ним нависает большой козырек. Пространство возле двери не просматривается из окон второго этажа. Свет фонаря падает чуть в стороне, оставляя у стены широкую полосу тени.

Идеальное место, чтобы ждать. Рассредоточиваемся. Я и Игорь прячемся с одной стороны крыльца. Валера и Рома — с другой. Роли давно расписаны. Я и Игорь в нападении. Валера и Ромка страхуют.

Телефонный провод тянется от столба к стене и уходит под карниз. До него можно дотянуться, встав на нижнюю перекладину забора. Рома показывает, что видит провод. Пока не трогаем. Мало ли кому взбредет в голову позвонить. Не стоит напрягать противника заранее не работающей телефонной линией. Рома должен будет перерезать провод перед самым входом в дом.

Из приоткрытой форточки доносятся выстрелы и взрывы. Потом гнусавый переводчик сообщает, что герой собирается убить какого-то сукиного сына.

В доме смеются.

— Коньяк кончился, — громко говорит кто-то.

— Там еще бутылки в шкафу, — отвечает второй голос.

— Сидеть, — обрывает его третий голос. — Я сказал, хватит бухать.

— Да ладно тебе, Мамай. Чего ей просто так стоять? Этот армяшка нихера не заметит. У него там еще много.

— Роб, ты меня услышал?

Несколько секунд тишины, а потом угрюмое.

— Услышал.

Телевизор снова становится громче. Ждем. Минуты тянутся медленно. На улице холодно. Дует пронизывающий ледяной ветер. Земля промерзла, от стены тянет сыростью. Стараюсь не менять положение слишком часто, хотя ноги начинают затекать. Согреваюсь изометрией.

Смотрю на часы. Три двадцать семь. В доме по-прежнему разговаривают. Один из бандитов смеется над происходящим на экране. Второй что-то отвечает с набитым ртом. Три тридцать четыре.

На улице никого. Я уже начинаю думать, что все трое накурились и больше наружу не выйдут, когда внутри раздаются шаги. Поворачиваю голову к Игорю. Он услышал. Показываю, что я атакую первым. Он кивает. Оба садимся на корточки.

Дверь открывается. На крыльцо падает широкий прямоугольник света. Выходит, один из людей Черепа. На свету его хорошо видно. Худой, длинный, с впалыми небритыми щеками. Куртка расстегнута. Оружия в руках нет. Он прикрывает за собой дверь, но не запирает. Нужно брать его быстрее, пока его глаза еще не перестроились к переходу от света к темноте.

Худой правой рукой достает из кармана пачку сигарет. Вытряхивает одну, вставляет в рот и несколько раз чиркает зажигалкой. Ветер гасит огонь. Худой матерится и поворачивается лицом к стене, чтобы прикрыть огонек от ветра. Подставляет спину. Я встаю и одним рывком перемахиваю через перила крыльца.

Худой замечает движение слишком поздно. Только начинает поворачивать голову. Левой рукой беру на удушение сзади, правой закрываю замок надавив так чтобы пережало трахею. Жестко, но необходимо. Подбиваю его корпус тазом, опрокидывая назад, и тащу с крыльца вниз.

Худой задушено хрипит и лихорадочно шарит руками на поясе. Черт! У него там может быть ствол или нож. А я не могу разжать удушение