Двадцать два несчастья. Том 14 - Данияр Саматович Сугралинов

И уже в лифте перед глазами развернулось:

Получено очков социальной значимости за этический выбор: 240.

На текущем уровне набрано: 4 820 / 11 000.

Этический выбор. Надо же. Я-то думал, что просто делал свою работу: сначала не дал себя отравить, потом не позволил отравителю умереть. Впрочем, спорить с Системой о терминах было бессмысленно, ей виднее.

На улице густо валил мокрый снег. Детвора в одном из дворов с радостными визгами лепила снеговика. Я шел к метро пешком, дышал морозом и по дороге позвонил Нине Шишкиной.

— Сергей Николаевич, ну как? — узнав, оживленно спросила она. — Как прошло? Они уже подписали протокол о намерениях?

— Нина Аркадьевна, встреча не состоялась, — сказал я, изобразив крайнее расстройство и разочарование. — Увы. Эти люди оказались не от фонда. Жулики, каких много. Вы ни в чем не виноваты, ведь они сами на вас вышли, вы их знать не могли. Просто на будущее прошу так сделать, чтобы никаких встреч до официальных торгов, и если кто-то еще позвонит от моего имени или от имени инвесторов, согласовывайте со мной, пожалуйста, а то мало ли…

Она ахала, извинялась и грозилась «немедленно доложить в дирекцию», и я минут пять убеждал ее, что доклад подождет до понедельника, а грант никуда не делся и торги в феврале никто не отменял. Убедил, кажется, наполовину.

Но стоило мне убрать телефон в карман, как он тут же звякнул снова.

Писала Таисия Милославская: «Сергей Николаевич, мне передали, что вы согласны. Простите, что сразу не связалась, замоталась. В общем, жду вас завтра к десяти, Останкино, пропуск закажу. Готовьтесь: будет сюрприз».

Я остановился посреди тротуара, и вокруг меня ворча потекли прохожие. После сегодняшнего утра слово «сюрприз» разонравилось мне, подозреваю, навсегда.

Что же там приготовила Милославская?

Глава 6

На проходной телеканала охранник долго водил пальцем по списку приглашенных, не находя моей фамилии, потом сверил паспорт, поднял глаза и просиял:

— О! А я вас знаю! Вы же тот доктор, за которого встала вся деревня, ха-ха! В Чувашии это было, да? Или в Башкирии?

— В Марий Эл, — улыбнулся я.

— Ага. Жена до сих пор тот выпуск пересматривает.

— Однофамилец, — не моргнув глазом отмахнулся я.

— Да ладно вам! — засмеялся охранник.

Вернув мне паспорт, он распахнул турникет.

Девушка из редакции повела меня коридорами на третий этаж, а я шел за ней и думал, что все повторяется, только с другого конца. Месяц назад меня уговаривали выступить на ток-шоу «Люди говорят», грозясь, что выпуск выйдет и без моего участия, а Караяннис посоветовал не отказываться.

Теперь Таисия Милославская, та самая жесткая ведущая с «Люди говорят», лично пригласила меня в свое шоу. Я усмехнулся своим мыслям, ведь в прошлой жизни меня на телевидение не звали. Ну, оно и понятно, уж больно скучен я был для них. Не сказать, что сейчас в моей манере говорить что-то изменилось, но вот бэкграунд очень даже для шоуменов привлекательный. Как же, бывший алкаш из провинции, а ныне ученый.

В гримерке работал телевизор без звука. Гримерша по имени Лариса усадила меня в кресло, повязала салфетку и взялась за мое лицо. Мы обменялись дежурными вежливыми фразами, после чего она похвалила:

— Хорошее у вас лицо, располагающее, вам и делать почти ничего не надо, — проворчала Лариса. — А до вас тут сидела дама, так я ей на шею тон потемнее клала, чтобы к лицу подошел…

Она поделилась еще парой случаев, а потом я спросил:

— Скажите, а куда мне вообще смотреть в кадре? В камеру или на ведущую?

— На ведущую, — снисходительно объяснила гримерша. — В камеру глядит она, ей за это платят.

Я кивнул и прикрыл глаза, готовясь к съемкам. Вряд ли, конечно, речь зайдет о произошедшем на совете, но, если вдруг, нужно быть готовым. «Живи открыто», — велел Владимир, и я решил последовать его совету.

Как выяснилось, готовился я совершенно не к тому.

В дверь без стука вошла выпускающий редактор — немолодая женщина с планшетом и карандашом за ухом — и положила передо мной несколько листов.

— Сергей Николаевич, поминутка на запись, — сказала она. — Гляньте, пожалуйста, до начала.

Гримерша отняла кисть и отступила на шаг, а я взял листы. Сверху шло ожидаемое: представление гостя, разговор, ближе к середине — звонок зрителя.

А дальше стояло кое-что неожиданное. «Сороковая минута — блок „Чудо второй молодости“: история Маргариты В., минус пятнадцать лет за три месяца».

И следом: «Слово партнеру программы: пептидный комплекс „Пептовитал“».

— Это что? — спросил я и постучал пальцем по листу.

— Партнерский блок, — сухо ответила редактор, не отрываясь от планшета. — Вы поглядите сюжет про Маргариту, порадуетесь за нее, скажете пару слов о пользе пептидов. Все согласовано с каналом.

— Со мной не согласовано, — категорически возразил я. — Я не знаю, что за порошок ваша Маргарита принимала три месяца, зато уверен, что на пятнадцать лет он ее уж точно не омолодил. В этом я участвовать не буду.

— Сергей Николаевич, у канала договор с партнером, — терпеливо напомнила редактор и покосилась на часы. — Понимаете…

Договорить ей не дали. В дверях гримерки появилась темноглазая, с короткой задорной стрижкой Таисия в строгом жакете поверх водолазки. Выглядела она роскошно. Впрочем, чего еще ожидать от одной из самых популярных телеведущих нашей огромной страны?

— Доброе утро, Сергей! — жизнерадостно сказала она. — Что-то не так? Лен, что у нас там?

— Гость отказывается участвовать в партнерском блоке.

Таисия молча протянула руку, и я отдал ей листы. Таисия пробежала поминутку глазами и, дойдя до «Пептовитала», хмыкнула и разорвала листы пополам.

— Программа авторская, — заявила она. — Автор — я. Иди, Лен, и скажи там, что блока не будет.

— Канал подписал договор, — упрямо повторила редактор.

— Вот пусть канал его сам и принимает. Курсами, — зло отрезала Таисия и отдала ей обрывки.

Редактор вспыхнула и вышла, прижимая планшет к груди, а через минуту вернулась с телефоном у уха и передала, что исполнительный продюсер грозится удалить выпуск из сетки.

— Пусть удаляет, — не поворачиваясь, ответила Таисия. — Или ставит своего партнера