Эмкаэлка - Анюта Соколова

— А в-четвёртых? — виновато спросила я.

— В-четвёртых, Хеллин, вы собираетесь прямо сейчас перебудить всех женщин в доме?

— Нет, — я снова села на кровать. — Простите, Кир. Я не подумала о том, что вам нужен отдых. В моём представлении маги выше обычных человеческих слабостей. Да и наш визит посреди ночи в покои той же баронессы вряд ли найдёт понимание.

— Мифы о магах поддерживают сами маги, — заметно смягчился он. — Нам выгодно выглядеть всемогущими. Продолжим? Женщина провела в комнате всего три минуты. Она забрала предмет со стола, вытащила стилет, ни до чего в комнате больше не дотрагивалась и вышла.

— Поведение профессионального убийцы.

— Вам виднее. В одну минуту первого здесь появились двое мужчин. Один из них осмотрел ваше тело, второй сразу направился к бюро и что-то искал в ящике.

— Мои документы.

— Очевидно. Затем эти мужчины замотали вас в халат и унесли.

— Они не вытирали кровь?

— Похоже, крови было немного. Мне доставили ваше тело в половине шестого утра, были лишь слегка испачканы ночная сорочка и ворот халата.

— Знать, куда бить, заколоть с одного удара, причём с такой силой, чтобы лезвие прошло насквозь — сомневаюсь, что подобное возможно без специальной подготовки. Если это агент императора, то ничего удивительного. Грегори тоже предпочитает убийц-женщин: им намного легче подобраться к объекту и их мало кто подозревает до той минуты, пока булавка или нож для писем не превратятся в смертельное орудие.

— Вас точно убили не булавкой: нож оставил чёткую треугольную рану.

— Классический трёхгранный стилет, стандартное оружие наёмников. Бесшумно, быстро, чисто.

Я задумалась. Одно не складывалось с другим.

— Кир, послушайте. Если меня убил незнакомый наёмник, то почему я повела себя столь беспечно? А если это кто-то из знакомых мне обитательниц дома, неужели я настолько слепа, что не почувствовала профессионала?

— А вы приглядывались к слугам? — вопросом на вопрос ответил он. — Насколько я понял, вы следили исключительно за Тоденом. Если бы служанка принесла вам, к примеру, письмо, вы смотрели бы на письмо или на служанку?

— Даже если бы это было чрезвычайно важное письмо, поворачиваться к кому-либо спиной не в моих привычках, — я закусила губу.

Было что-то ещё, что-то, что ускользало, оставляя неприятное ощущение собственной недогадливости. Всё-таки моя копия отличалась от оригинала не в лучшую сторону. Хеллин Керон всегда вычленяла главное, а я… Я зевнула.

— Ложитесь спать, Хеллин, — Кир поднялся. — У вас уже глаза закрываются. Завтра договорим.

— Бракованная у вас получилась копия, — посетовала я полушутя-полусерьёзно. — Есть хочет, засыпает на ходу.

Кир еле слышно вздохнул: будь я человеком, ни за что бы не расслышала.

— И это самое странное, Хеллин.

Глава 10

Утро ворвалось в мой сон досадным многоголосьем. Казалось, все обитатели особняка орали у меня под ухом, пытаясь перекричать друг друга. Ссорились лакеи, напевала камеристка, распекала кого-то экономка, кухарка ворчала на неуклюжую помощницу, повар кричал на зеленщика, даже горничные перекликались неприлично громко. Я накрыла голову подушкой — не помогло. Что за чертовщина?! Какое счастье, что в поместье Дилана не так много слуг…

Воспоминания заставили подскочить и закусить губу, чтобы не разреветься. Не будет Дилана, не будет собственного уютного дома, не будет детей. Всё это у меня отняли. Но слёз тоже не будет. Не дождётесь, господа! Хеллин Керон не заплачет — она отомстит.

Злость прибавила сил. Чему учил Кир? Приглушать звуки и сливать их в неразборчивый фон. Так поступают все маги, значит, и я научусь. Занятно, стало быть, я тоже отчасти маг? Тело-то моё создано магически. Вытянув руки, я попыталась найти хотя бы незначительные отличия. Нет, сделано на совесть, всё до последней чёрточки — родное, привычное. И в то же время я — это не я. Настоящая я лежу на столе в холодном белом подвале, процессы разложения остановлены неведомым стазисом. Ту меня похоронят с почестями, Дилан будет носить цветы на её могилу. А этой меня просто не станет.

Чтобы избавиться от мыслей, я поднялась и дошла до ванной комнаты. Чугунная ванна на львиных лапах сохранилась ещё с тех времён, когда служанки наполняли её вёдрами — адский труд. Барон, несмотря на свою неприязнь к магам, поставил сложную систему артефактов, избавив и себя, и прислугу от множества хлопот. При нажатии на рычаг из крана текла горячая вода — роскошь, редкая даже для столицы, и ещё одно обстоятельство, почему я не протестовала против изначально бессмысленного задания.

Принимая ванну, я совершенно забыла про колье и вспомнила о нём лишь тогда, когда губка за что-то зацепилась. Подумать только, на мне сто миллионов! Цена жизни двух детей, которым не повезло родиться близко к трону. Принцессе Иолане зимой исполнилось тринадцать лет, принцу Азиару двенадцать. В войне между Ширазом и Фархизом погибнут тысячи чьих-то детей, но Их Высочества станут первыми жертвами.

Вмешивать детей в политику — подлость.

Часы показывали четверть девятого, завтрак подавали в девять, причём за стол садились ближе к десяти, когда вставала баронесса. Есть хотелось так, словно меня не кормили неделю. При мысли о гренках с омлетом и ветчиной рот наполнился слюной. И где, спрашивается, способность обходиться без еды месяц? Если с двухэтажного дома я спрыгиваю так же, как не испытываю голода, то что-то боязно пробовать.

Из комнаты прислуги не раздавалось ни звука. Поколебавшись, я приоткрыла дверь и заглянула в щёлку. Кир прямо в одежде спал на неразобранной кровати среди вороха исписанных листов. Иллюзия рассеялась, и я опять видела симпатичного фархизца-полукровку. Тревожить его не стала, неизвестно, во сколько он заснул. Говоря о камеристках, я не покривила душой: они меня больше раздражали, чем оказывали помощь. Конечно, чтобы не вызывать подозрений, для Киары придётся выдумывать занятия. Слуги следят друг за другом почище иных министров: а почему это такой-сякой ничего не делает, а? Срочно доложить господину!

Среди щебета служанок я пыталась выделить Долли, горничную, которая видела, как уносили мой хладный труп. Но