Эмкаэлка - Анюта Соколова

— …Госпожа Керон?

Задумавшись, я пропустила вопрос Лавера, но он любезно повторил:

— Считаете ли вы магию опасной, госпожа Керон? Сеймус утверждает, что всех магов следует держать на коротком поводке, как поступает император Фархиза. Иначе мы оглянуться не успеем, как они заберут себе власть, а нас превратят в рабов.

— Всенепременно превратят! — подтвердил барон. — Ты слишком легкомыслен, Вильям. С каждым годом в Ширазе рождается всё больше магов, они уже хотят основать свою школу!

— И что в этом плохого? — удивился Лавер. — Больше магов — дешевле их услуги. Магический вестник начнёт стоить не сотню монет, а десять, омоложение станет доступно всем, а не только королевской семье и богатым аристократам. Что скажете, госпожа Керон? Вы же давно пользуетесь магическими штучками.

В настоящий момент я сама являлась «магической штучкой», жаль, в этом нельзя было признаться.

— Насколько мне известно, магов в многомиллионном Ширазе всего двести с небольшим человек, — уклончиво ответила я. — Поэтому говорить о какой-либо угрозе с их стороны преждевременно.

— Церковь уничтожала их веками не просто так! — не сдавался барон. — Почему они не стареют и живут вдвое, а то и втрое дольше людей? Откуда их способности?

— И ты сразу решил, что от дьявола, — хохотнул Лавер. — Дружище, вот стукнет тебе шестьдесят, ты тоже побежишь к магу как миленький. И, уверяю, глупые вопросы — каким образом он вернёт тебе молодость? — задавать поостережёшься.

— Магия значительно упрощает жизнь, — оторвался от тарелки господин Бенер. — Магические светильники не воняют, как керосинки, и служат дольше, магические самописки не ломаются, магические вестники намного быстрее и удобнее почты. Говорят, в Фархизе появились артефакты, которые двигают карету без помощи лошадей. Чем спорить о природе магии, давно пора, по примеру империи, извлекать из неё пользу.

— Ардан Первый поддерживал магов и магию, — заметил Лавер. — Основал службу Магического Контроля, интересовался новинками. Проживи он чуть подольше, и мы ушли бы от керосинок. Но Ардану Второму не хватает денег — ему вечно ни на что не хватает денег.

Они с Бенером обменялись мрачными взглядами.

— Какую скучную тему вы выбрали, — посетовала Шениза. — Нет бы поговорить о высоком! О поэзии, музыке, живописи!

Скривились все присутствующие за столом, за исключением Франса и баронессы. Её моложавое лицо осталось безразличным, серые бесцветные глаза ничего не выражали. Порой баронесса пугала меня до дрожи своим молчанием и каменным видом. За прошедшую неделю я так и не услышала её голос: даже в тот раз, когда Франс нас знакомил, его мать ограничилась сухим кивком. Вначале я предположила, что баронесса испытывает ко мне вполне обоснованную неприязнь, впоследствии выяснилось, что она ведёт себя так со всеми. Спрашивать же, не немая ли госпожа Тоден, я постеснялась.

Воспользовавшись паузой, Франс начал восторженно рассказывать о недавно вышедшем томике стихов известного нофирского поэта с непроизносимым именем. Поскольку в корявом изложении Франса стихи потеряли всю свою прелесть, я прикрылась вежливой улыбкой и думала о своём. Кто из людей за столом причастен к моему убийству?

Сеймус Тоден. Допустим, анонимный кляузник не солгал, и барон всё-таки связан с имперцами. В таком случае мотив — деньги, политик из Сеймуса как оратор из его супруги. Но тогда Тоден настолько великолепный актёр, что Грегори следовало бы распустить всех агентов и нанять одного барона.

Франс. Возможно ли столь ловко притворяться беспечным бездельником? Отпрыску барона двадцать шесть лет, а он ничем, кроме стишков, не интересуется. О таких метко говорят: «Ни рыба ни мясо». Чувствителен и неловок, словно подросток. Единственный балованный сын и наследник состояния, однако пока всё принадлежит его отцу, а барону нет даже пятидесяти.

Баронесса. Здесь я сдаюсь заранее. Что можно сказать о человеке исключительно по внешности? Аглая Тоден не выдающаяся красавица, слишком худая и блёклая, хотя подать себя она умеет. Прекрасно выглядит для своего возраста, но в мире, где омоложение доступно любому богатому человеку, это не преступление.

Вильям Лавер. Закадычный друг детства барона, родители дружили, мальчики росли вместе. Когда Тодену улыбнулась удача, Лавер переехал к нему и почти тридцать лет находится в поместье на положении приживалки. При этом все, включая баронессу, считают его членом семьи. Конечно, Лавер вполне может мечтать о собственном состоянии, к тому же он не скрывает своего недовольства политикой Ардана Второго. Правда, если бы все недовольные Его Величеством вдели бы в петлицу по цветку, Шираз превратился бы в огромное цветущее поле.

Шениза Тоден. Очаровательная безобидная старушка, в меру восторженная, в меру сварливая. Если это маска, то Шенизу стоит нанять в Тайную службу вместе с племянником. Хотя среди известных мне дам за семьдесят великое множество тех, в ком жажда наживы с годами только усилилась. Видимо, под старость особенно остро проявляется желание комфорта и страх за будущее.

Кто ещё? Соседи и слуги. Соседей можно исключить: они не оставались на ночь. Слуг я знала плохо. Непривлекательные горничные были все на одно лицо, словно госпожа Тоден специально отбирала в близлежащих деревнях самых невзрачных девиц. Камеристкой у баронессы вообще служила темнокожая и откровенно страшная южанка. Из общей массы выделялись старшая горничная и экономка. Первая выглядела образцом естественной красоты: высокая, статная и румяная, вторая сохранила пышные формы и гладкую кожу, но и та и другая были ровесницами барона, если не старше. Очевидно, их баронесса сочла безобидными. Камердинеров я видела мельком, к лакеям не приглядывалась, с дворецким, отставным военным, не разговаривала. Мне велели следить за бароном, а не за слугами!

Теперь следовало наверстать упущенное. «Наслаждаться жизнью», как издевательски посоветовал Грегори, я не собиралась. Даже если убийца проник в дом извне, кто-то же его впустил!

И я должна узнать кто.

Глава 8

После ужина Франс пригласил меня на прогулку вдоль озера. Отказаться означало выйти из образа, и я приняла предложенную руку. У воды на нас набросились оголодавшие комары, мой спутник этого словно не заметил. Он поминутно восторгался то цветом неба, то отражением в озере, то сорванным цветком: «Только взгляните, Хеллин, какое совершенство! Божественная симметрия!»

Будь моя воля, я с превеликим удовольствием бросила бы Франса на съедение мелким кровопийцам, а сама оседлала бы коня и рванула