Эмкаэлка - Анюта Соколова

Не существовало. Были любимые родители, уважаемые учителя, школьные друзья. Лиары не было. Она не делала никаких попыток сблизиться, я тоже. Если бы она откровенно поговорила со мной, я бы постарался оформить развод. Это сложно, долго и очень дорого, однако возможно. Но, оказывается, она ненавидела меня — все два года нашего брака.

— Откуда вы знаете?

— Лиара оставила письмо родителям, мне его показали.

Эрен еле слышно вздохнул:

— Ещё год — и я обязан жениться вновь, или же жену мне опять подберёт император. Моё мнение при этом никого не волнует. Поэтому я не могу оценить ваше сравнение. И супруг, и патриот из меня никудышные.

— Зато вы живы, — утешила я.

— Это верно, — Эрен мигом взбодрился. — Долго нам ехать?

— Около пяти часов.

— Может, вы обрисуете мне в общих чертах людей в поместье? Вдруг за кем-то из них стоит проследить особо? У магии безграничные возможности.

— Была бы признательна, только подозреваемых у меня нет. Хозяин поместья, барон Сéймус Тоден — заурядный напыщенный выскочка. Его отец служил капитаном гвардии Его Величества и геройски погиб при бунте двенадцатого года. Расчувствовавшийся Ардан Первый пожаловал сыну героя поместье, титул и внушительную сумму денег, на которую барон и бездельничает по сей день. Единственный сын барона, Франс, двадцати шести лет от роду, очаровательный недотёпа и никудышный танцор. Нигде не учился, ни к чему не стремится, пишет ужасные стихи и считает себя поэтом. Есть Шени́за, бодрая старушка, родная тётя барона. Если она в сговоре с преступниками, я съем свою перчатку. Также в поместье живёт ближайший друг барона, господин Ви́льям Лавéр, занятный мужчина себе на уме. Барон редко выезжает, но его частенько навещают соседи, особенно мировой судья Килу́р и почтенный господин Бéнер.

— Вы ничего не сказали о баронессе.

— Аглáя Тоден необычайно моложавая и на редкость молчаливая дама. Она за всеми следит, всё подмечает и ни с кем не разговаривает, во всяком случае, в моём присутствии. Седьмая дочь герцога Дешо́ра, несомненно, считает ниже своего достоинства беседовать со мной или друзьями барона.

Глаза чайного цвета весело блеснули:

— Нувориш, поэт, пожилая дама, друг семьи, чванливая аристократка и сельские жители. Что в этой компании делаете вы, госпожа Керон?

— Официально Франс Тоден за мной ухаживает. Он пригласил меня погостить после нашей якобы случайной встречи у общих знакомых. Неофициально Сеймус Тоден подозревается в государственной измене. Господин, пожелавший остаться неизвестным, настрочил кляузу на три листа о том, что барон продался императору и тайно вербует шпионов. Готова съесть вторую перчатку, если это правда. По моему мнению, барон способен шпионить исключительно за бутылками в собственной кладовой. Однако донос есть донос, а Грегори славится своей дотошностью.

— Не боитесь остаться без перчаток? — улыбнулся Эрен.

— Нисколько. Я не возмутилась только потому, что летом в столице пыль и духота, а в поместье барона свежий воздух, прекрасный тенистый парк, дом на берегу озера и чудесный вид из окон. Ко всему этому, к сожалению, прилагается сам Франс: он неуклюж и скучен до зевоты. Будь он на самом деле моим женихом, я сбежала бы от него после первого же танца.

— Кстати, о женихах, — Эрен опять стал серьёзным. — Насколько я понял господина Фолера, господин Велор и вы собираетесь… собирались пожениться. Как это согласуется с вашей ролью в поместье барона?

При упоминании Дилана защемило сердце.

— Господин Велор знал о моей работе и мирился с ней. Мой контракт с Тайной службой — пожизненный. Но Грегори великодушно позволил мне выйти замуж и заниматься исключительно безобидными вещами: аналитика, отчёты, переписка. Слежка за бароном должна была стать моим последним секретным заданием.

— Подозрительная щедрость. Я бы вас не отпустил.

— Мне двадцать девять лет, господин Эрен. Ещё год-два — и возраст будет не скрыть. Мужчины легко откровенничают с юными и наивными девочками. Женщины за тридцать им не интересны, хватает собственных постаревших жён. Поэтому Грегори немного потерял. Хотя он долго упирался и дал согласие на брак лишь месяц назад.

— Вы… — Эрен запнулся. — Вы выглядите от силы на двадцать с хвостиком, госпожа Керон. Я очень удивился, узнав ваш настоящий возраст.

— Грегори строго наказывает тех из нас, кто расплывается и теряет форму, — усмехнулась я. — Диета, упражнения, отсутствие вредных привычек.

— Вроде наливки с утра? — подмигнул он.

— Вроде, — я попыталась улыбнуться.

Воспоминания о Дилане вызывали боль. Дилан при нашей первой встрече — холодный неприступный красавец. Дилан, пылкий и страстный, признаётся мне в любви. Дилан, решительный и взволнованный, на коленях просит моей руки… Дилан с позеленевшим лицом выбегает из лаборатории, где меня воскресили в искусственном теле.

— Госпожа Керон! — голос мага донёсся словно издалека. — Госпожа Керон, с вами всё хорошо?

— Со мной всё отвратительно, — честно призналась я. — Три недели я буду вспоминать, как один мой вид вызвал у моего жениха тошноту.

— Тогда найдите того, кто вас убил, — ответил Эрен. — Найдите и отомстите. Это не изменит факта вашей смерти, но придаст смысл этим трём неделям.

Боль внутри сменилась той отчаянной злостью, которая поддерживала меня с утра. Маг прав!

Найду и отомщу.

Глава 7

— Несравненная госпожа Керон! — барон с небывалым рвением облобызал мою руку. — Без вас и ясный день не в радость!

Всякий раз, глядя на шарообразную фигуру хозяина поместья, я невольно думала об отце барона. Подвиг капитана Тодена вошёл во все учебники: доблестный гвардеец прикрывал отступление короля и один сражался с десятком бунтовщиков. Его сын мог бы просто встать в дверном проёме и намертво заклинить проход.

— Простите мне внезапное бегство, господин Тоден, — я покаянно склонила голову. — Уже за полночь прилетел магический вестник от святого отца из Лифлу́ра. Моя близкая подруга послала за мной, чтобы проститься перед вечностью.

— Воля умирающего — закон, — барон осенил себя священным знаком. — Но вы могли бы растолкать моих дармоедов и взять приличную карету. Сторож доложил, что за вами приезжала скверная наёмная колымага.

— Я не осмелилась беспокоить вас в столь позднее время.

— Какие пустяки, госпожа Керон,