Диагноз - Анюта Соколова

— Семейная реликвия, — с загадочным выражением лица произнёс Гюстав. — Прошу вас, Янира, будьте бережны.

Говоря это, он смотрел на меня в упор, и неясно было, точно ли к книге относятся его слова.

— Благодарю вас, я всегда аккуратна с книгами.

— С книгами, — он опять улыбнулся и без всякого перехода продолжил: — Я кажусь вам странным?

— Скорее, опасным, — выпалила я и мысленно застонала. Горбатого могила исправит!

— Коварному духу и положено быть таким… Янира, вы попадали когда-нибудь в ситуацию, когда всё, абсолютно всё — разум, долг, совесть — тянуло вас в одну сторону, а сердце упрямо рвалось в другую? И вот вы на перепутье, где одна дорога ведёт к вашему личному счастью, а другая — к счастью очень дорогого вам человека. Последуете долгу — будете несчастны, выберете собственные желания — совесть не даст вам покоя до самой смерти.

— Слава Спасителю, нет, — помотала я головой. — Мне кажется, в таких случаях лучший выход — найти третий путь.

— Это в вас говорит юность, — Гюстав отвернулся. — Наивное заблуждение, что можно сделать счастливыми всех… Спокойной ночи, Янира.

Намёк я поняла и быстро вернулась к себе, попутно гадая: сколько же всё-таки Гюставу лет? Утром он показался мне сорокалетним, сейчас я дала бы ему не больше тридцати. Точно — коварный ночной дух, не имеющий возраста! На всякий случай я завела будильник на половину восьмого и устроилась с книгой в кровати.

При ближайшем рассмотрении «Краткое руководство» оказалось ещё древнее, чем на первый взгляд. На титульном листе стоял год издания — тысяча восемьсот пятьдесят восьмой. Пять лет после принятия закона о признании некромантии одной из наук, а не происками Диавола. Вверху виднелась выцветшая надпись: «Вручить сыну моему в день семнадцатилетия, дабы он передал своему сыну и строго проследил, чтобы его собственный сын передал своему сыну, милостью Спасителя да не прервётся дар нашего рода. Ги́лберт Шарен».

Шарен. Гюстав ведь тоже Шарен? Получается, род некромантов всё же прервался? Или это совпадение? Фамилия Шарен одна из самых распространённых, как и Риден, Карден, Лефрен. Не то что Эрлан. После скандала я подумывала сменить имя, но взыграла гордость. Дед страшно оскорбился бы, если бы узнал, что его внучка струсила.

Ладно, надо начать читать, а то уже полночь. Что там у нас? «Введение. Некромантия есть великий дар людям…»

Глава 10

Над ухом надрывался будильник. Прихлопнутый моей рукой, он обиженно звякнул и затих. Пара минут ушла у меня на мучительные поиски ответа: на кой ляд мне будильник, если на работу не надо? Затем я вспомнила вчерашний день и мигом вскочила. Обычно я сама просыпаюсь около восьми или раньше, но вчера зачиталась до трёх ночи. В результате я могла бы написать обстоятельную статью о Якорях и их роли в жизни некроманта, только спать хотелось ужасно.

Привести себя в порядок было делом десяти минут, включая душ. Чистые волосы легли красивыми завитками, лёгкий светло-бежевый костюм оттенял мою смуглую кожу. Без двадцати восемь я постучала в дверь кухни.

— Доброе утро, Янира! — заулыбалась мне Агнес. — Завтрак будет в половине девятого.

— Доброе утро, я знаю. Астер велел сварить ему кофе к восьми.

— А вы умеете? — недоверчиво уточнила кухарка. — Тери ужасно капризный. Чуть что не так — рвёт и мечет.

— Меня маленькую научил мой дедушка. Он утверждал, что северяне пьют помои и его святая обязанность — показать внучке, каким должен быть настоящий кофе. Где у вас кофейные зёрна? Ещё мне нужны кофемолка, джéзва и сахар.

Электрическую кофемолку я забраковала, и Агнес полезла за ручной. Зато кофе был превосходным, риандским, средней обжарки. Привычные действия успокаивали. Потребовав показать кружку Астера, я рассчитала соотношение воды и молотого кофе, добавила сахар с расчётом на то, что часть потеряется с гущей, поставила на самый медленный огонь и трижды снимала, не доводя до кипения. Агнес следила за процессом с искренним интересом, без напоминания принесла в конце свежайшие сливки и выдала мне небольшой серебряный поднос.

— Не стучите, сразу входите, — заботливо напутствовала она меня. — Тери никогда не запирается. Поднос поставьте подальше от кровати и только тогда будите, иначе Тери запустит подушкой и всё разольёт. И не особенно слушайте, что он спросонья скажет, я вообще порой уши затыкаю. Увидите, что взгляд осмысленный, — можете подать кофе, ни в коем случае не раньше!

Меня подмывало расхохотаться, но я мужественно сдержалась, взяла поднос и поднялась в спальню Астера. Стучать действительно не стала и поднос с кружкой пристроила на подоконнике, метрах в десяти от кровати. Полюбовалась на сладко спящего некроманта, оценила его чёрную шёлковую пижаму — не наглухо закрытую, но вполне приличную. Поискала взглядом часы и убедилась, что короткая стрелка указывает на восемь, а длинная — на двенадцать. А затем вырвала из-под головы Астера подушку и гаркнула над его ухом:

— Подъём!

Он подскочил, словно подстреленный, я воспользовалась моментом и утянула вторую подушку. Получив стратегическое преимущество, я заговорила:

— Восемь утра, дольше валяются только лентяи и лежебоки. Будете ругаться — останетесь без кофе.

Некромант удручённо вздохнул:

— А где моё «С добрым утром, Астер»?

— С добрым утром, Астер, — я протянула ему кружку.

— Вы чудовище, — проворчал он, сделал глоток и замер. После чего, прикрыв глаза от удовольствия, медленно выпил всё содержимое и прижал кружку к груди: — Я беру свои слова назад. За такой кофе можно отдать даже одеяло. Где вы научились его варить?

— В детстве гадалка нагадала мне, что я поступлю на службу к капризному некроманту, который обожает кофе, — самым сложным было сохранять серьёзное выражение лица. — И много лет я каждый день практиковалась, исключительно чтобы вам угодить. Отдайте кружку.

Астер звонко расхохотался, а я гордо удалилась с кружкой в руке. Дверь в кухню оказалась приоткрытой, Агнес при виде меня сделала вид, что вовсе не прислушивалась. Но притворства доброй женщине хватило на несколько минут.

— Тери смеялся, — благоговейно произнесла она. — Я уже не помню, когда