Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Леонидович Орлов

Именно этот падающий с оглушительным треском предмет интерьера и послужил детонатором для замершего в оцепенении зала. Едва заметный, сдавленный смешок у барной стойки мгновенно подхватил громкий басовитый хохот у окна, и уже через секунду вся таверна буквально зашлась от душевного гвалта, с облегчением сбрасывая с плеч густое смертельное напряжение.

Мужики у стены снова застучали ложками, и густое напряжение у нашего стола окончательно рассеялось, уступив место запаху свежей выпечки и чая.

Лишь когда гул таверны окончательно вернулся в свое обычное русло, я плавно опустился обратно на стул. Без единого суетливого движения, с абсолютной, давящей уверенностью человека, который полностью контролирует каждое мгновение происходящего.

Я взял кружку, отхлебнул обжигающий травяной чай, вытер губы и только после этого поднял на купца тяжелый, безразлично-будничный взгляд, в котором читался простой факт: его судьба сейчас находится исключительно в моих руках.

Сидевшая по левую руку Мира, наблюдая за всей этой комедией с откровенной скукой, решила воспользоваться моментом и свалить. Но стоило ей подняться из-за стола, как перепуганный купец, пребывавший в полушаге от инфаркта, истолковал подъем боевой химеры как команду к немедленной расправе.

— Я… господин Морн… — зазаикался Мездрин, судорожно вжимаясь спиной в деревянный стул и выставляя перед собой трясущиеся ладони. — Я, наверное, слишком грубо выразился… Но вы же согласитесь, что такой спор нужно аннулировать! Это ведь нечестно… Нельзя так! Вы же аристократ, вам знакомы понятия чести!

Мира лишь тихо хмыкнула на этот визг. Совершенно не обращая внимания на впавшего в истерику купца, она грациозно наклонилась ко мне и едва ощутимо коснулась губами уха, обдав кожу теплым дыханием:

— Я пойду. У меня еще дела в городе, а вы тут и без меня справитесь.

Развернувшись, она плавной, отработанной походкой направилась к выходу.

Я же перевёл взгляд на Мездрина. Ишь как запел. В одну секунду вспомнил и про дворянскую честь, и про аннулирование уговора, хотя еще минуту назад орал на весь зал про мошенника, от которого отказался собственный род.

Первым порывом было просто снести ему челюсть прямо здесь, выбив всю дурь вместе с зубами, ибо статус представителя Великого Дома требовал немедленного и жесткого ответа за публичное оскорбление. Вот только я в жизни не поверил бы, что этот торгаш резко выпил сыворотку бессмертия и на одном храбром импульсе решился на подобный наезд.

Таких типов за свою жизнь я повидал немало. Они никогда не отличались особым умом, зато обладали феноменальной изворотливостью и шкурой чуяли, кому нужно своевременно лизнуть, перед кем вовремя прогнуться, а где можно безнаказанно показать власть. Даже вчерашний глупый спор на металл не отменял этого расклада. Купец тогда просто перебрал с алкоголем, уверовал в свою безнаказанность и впервые в жизни попытался сыграть на равных с тем, кто стоит на голову выше по крови.

На его беду, оппонентом оказался именно я. Что ж… не прокатило, не фартануло.

К тому же его судорожная смена тональности наводила на вполне конкретные мысли: купчишку кто-то грамотно накрутил или попросту прижал к ногтю. Наёмники за его спиной абсолютно не тянули на обычную свиту местного торгаша. Плотные, качественные татуировки C или B-ранга на бицепсах намекали на серьёзную выучку и весьма кусающийся ценник, а значит, эту охрану к нему приставил кто-то куда более влиятельный, чем сам испуганный торгаш.

Намечался крупный контракт на поставку металла, и, похоже, неизвестный кукловод применил изящную схему, позволяющую сбить меня с дистанции без прямого столкновения.

Логика чужого плана читалась на раз.

Напуганный до усрачки купец врывается ко мне, в присутствии десятков свидетелей орет про мошенника и задевает честь Великого Дома. По местным понятиям аристократ за такое хамство должен немедленно пустить хаму кровь. А стоит мне прикончить или покалечить торгаша, как в игру тут же включатся городские власти. Начнется долгое, нудное разбирательство, контракты на время следствия заморозят, а металл в итоге уплывет правильным людям, ведь город не может ждать разрешения чужих разборок.

Убить дурака означало сыграть по чужому сценарию. А выступать пешкой в чужой игре как-то не в моих правилах.

Поэтому я просто слегка наклонил голову, въедаясь взглядом в дрожащие губы торгаша, и выдержал паузу. Ровно такую, чтобы тот успел попрощаться с жизнью пару-тройку раз.

— Присаживайся, — произнес я предельно спокойно. — И по пунктам выложи свои претензии. Только на этот раз очень внимательно следи за своим языком, потому что второго такого захода я тебе уже не прощу.

Торгаш так и остался стоять посреди помещения, прерывисто дыша и судорожно комкая в дрожащих руках пышную лисью шапку. Садиться он явно не торопился.

За его спиной молчаливыми изваяниями застыли двое наемников. Но если купец откровенно дрожал, то в этих бывалых лбах не проглядывалось и тени робости. Пальцы с открытым вызовом поглаживали тяжелые рукояти на поясах, пока сами парни явно ждали повода устроить хорошую драку.

Торгаш метнул назад жалкий, умоляющий взгляд в надежде на хоть какую-то поблажку, однако наёмники лишь с жёсткими ухмылками подтолкнули его продолжать.

Окончательно осознав, что сдавать назад ему не дадут собственные же охранники, купец пересилил себя и сделал тяжелый шаг к моему столу. И в этот самый момент прямо над его плешивой макушкой вспыхнула прозрачная плашка интерфейса:

«Мездрин Прохор, прозвище — Лис. Дар — отсутствует. Возраст — 52 года. Текущее эмоциональное состояние: злость — 61%, азарт — 9%, страх — 30%. Скрытая информация: боится того, что его ждёт в случае срыва сделки».

Приглашением присесть он так и не воспользовался. Мездрин замер на полпути, судорожно вцепившись пальцами в спинку свободного стула. В его бегающих глазах читалась мучительная борьба двух одинаково скверных вариантов: сесть означало публично признать поражение и замять конфликт; продолжать же нависать над дворянином перед всем залом было смертельно опасно.

Но все же полученная от хозяина инструкция, судя по всему, перевесила элементарный инстинкт самосохранения.

Купец начал заводиться прямо на глазах. На лбу выступила испарина, ноздри раздулись, а голос вопреки всякому здравому смыслу снова взялся набирать прежние наглые, агрессивные обороты.

Я же молча и меланхолично разглядывал его снизу вверх. Спешить мне было некуда, раздражения я тоже не чувствовал, да и брызжущий слюной торгаш аппетита абсолютно не портил. После такой насыщенной ночки, мне очень хотелось есть, поэтому я просто подцепил вилкой сочную жареную сосиску и сделал один укус.

К слову, было очень вкусно.

— Ты… то есть вы… то есть ты