Хранитель Замка. Том 2 - Виктор Молотов

И ушёл в землю тем же путём, каким пришёл.

Мы тем временем вернулись к нише, где по-прежнему горели прожекторы, и куча кирпича лежала, где лежала.

Но теперь в нише висел призрак.

Пухлый светловолосый парень лет двадцати пяти. Смеха не было. Плечи опущены, он смотрел в разобранный проём.

— Спасибо вам, — сказал он. Голос оказался молодой, без всякой потусторонней глубины. — Столько лет моя тайна хранилась здесь. А сегодня вы меня похоронили. Я уже и не надеялся на такое счастье.

Мы подошли ближе. Альбина светилась так, что фонарь ей был без надобности: перед ней был новый живой призрак, который разговаривал с ними!

— Почему ты не вышел раньше? — спросил я. Мне действительно было непонятно. — Не попросил помощи? Любой хозяин, если бы узнал о тебе, точно так же вскрыл бы стену и похоронил тебя.

Ефим повёл плечом и уставился на собственные ноги.

— Мне было стыдно, — выдавил он. — За такую дурацкую, нелепую смерть. Спрятался, забаррикадировался, думал, раствор мягкий, надавлю и выйду. А он…

Призрак развёл руками и замолк. Если бы мёртвые умели краснеть, этот сейчас стоял бы пунцовым. Вихры его засветились ярче, пальцы мяли край рубахи.

— Полтора века из-за этого молчать, — сказала Альбина с укоризной. — Ну вы даёте.

— Стыдно ему, — прогудел Конрад. — Слушай сюда, юноша, раз такое дело. За неделю до турнира в честь приезда комтура я шёл через скотный двор. В полном доспехе, при параде, решил срезать путь. Посреди двора я поскользнулся на свином навозе и лёг лицом в лужу.

Альбина издала сдавленный звук и зажала рот ладонью.

— Подняться в доспехе самостоятельно я не смог, — продолжал рыцарь с каменным достоинством. — Меня поднимали трое слуг и конюх. Всё это время у ограды стояла дама, ради которой я собирался выиграть тот турнир. Она вежливо смотрела в сторону. Но я заметил, что плечи у неё тряслись.

— И что было дальше? — Ефим подался вперёд, вихры качнулись.

— Турнир я выиграл. А прозвище держалось за мной дольше титула.

— Какое прозвище?

— Этого, юноша, ты не узнаешь даже под пыткой. И у Мартина спрашивать бесполезно, он тоже давал слово.

— Правда? — Ефим смотрел на рыцаря во все глаза, и уголки рта у него поползли вверх.

— Рыцарская.

— Стыдиться нечего, — подвёл я итог. — В человеческой жизни случается всякое. Я, например, вообще из другого мира.

Стало тихо.

Конрад повернул шлем в мою сторону. Эльза приподняла бровь и опустила чашку на уровень пояса. Генрих Карлович кашлянул в кулак и принялся разглядывать прожектор с большим служебным интересом.

Зато Альбина прыснула первой, а за ней в голос рассмеялся Ефим.

— Хорошая шутка! — Он хлопнул себя по коленям. — Я так и знал, что вы с юмором! Я же слушал вас через стену все эти недели!

Альбина вытерла глаза тыльной стороной ладони. Я знал, что она не поверит — уже успел узнать ее достаточно хорошо. По крайней мере, не сейчас.

— А ваша засада. С прожекторами, с рёвом изо рва. Я чуть кладку изнутри не обрушил, честное слово. Лучший вечер за последние лет тридцать! — продолжал Ефим.

— А до этого что было лучшим? — не удержалась Альбина.

— То, как Генрих Карлович три ночи ловил в библиотеке мышь. Вслух и с протоколом, — ответила Эльза вместо Ефима, и все снова засмеялись.

— Это была служебная необходимость, — отозвался полицмейстер, глядя мимо всех.

Смех у Ефима был тот самый, из-за кладки, с прысканьем. Только теперь он звучал снаружи, и ради этого стоило помахать ломом.

— А теперь объясни, — сказал я. — Почему ты всё время смеёшься? Что там смешного, в кладке?

Ефим замялся. Потом полез за пазуху и вытащил книжицу.

Потрёпанную, разбухшую от перелистываний. На обложке жизнерадостными буквами значилось: «1000 анекдотов», и ниже, мельче: «1998».

— Когда никого поблизости нет, я читаю, — признался он и погладил обложку ладонью. — Взаимодействовать с предметами я могу, только в границах своей кладки, дальше руки не слушаются. А там у меня ничего нет. Была одна щель наружу, у самого верха. И в неё однажды уронили вот это. Кто-то из студентов, которые тут вечно копают. Ну или, может, они выкинуть так хотели. Я, в общем, подобрал. Больше у меня нет ничего.

— Так вот куда он пропал! — Генрих Карлович всплеснул руками, и фигура его уплотнилась от возмущения. — В описи библиотеки за девяносто девятый год этот сборник числится утерянным! Я двадцать семь лет считал это возмутительной халатностью смотрителей!

— В вашей библиотеке был сборник анекдотов? — уточнил я.

— В моей библиотеке было всё, — отрезал полицмейстер. — Вернее, есть. За вычетом одной позиции, и позиция нашлась.

— Видимо, это произошло тогда, когда вандалы дошли до библиотеки. Помню, они схватили именно то, что читали мы, а потом Генриху удалось их прогнать. Да так, что больше они туда не совались, — сказала Эльза, а полицмейстер аж выпрямился.

Тем, что отстоял свои книги, он гордился. А коллекция там была и правда хорошая. Я сам, бывает, вечерами почитываю, если есть свободное от ремонта время.

— Хотите, прочитаю любимый? — Ефим уже листал страницы, и пальцы его дрожали от предвкушения. — Страница двести четыре, я помню наизусть, но по книжке правильнее.

Дожидаться ответа он не стал.

— Турист спрашивает смотрителя в старом английском замке: «Скажите, а это правда, что здесь водятся привидения?» — начал Ефим, голос прозвучал тонко, дрожаще, с идеальной интонацией перепуганного горожанина. — «Да что вы, сэр, ну какие привидения!» — а это уже был другой голос, густой, скрипучий бас, убедительный до последней буквы. — «Я здесь работаю уже триста лет, и ни разу ни одного не видел!»

Альбина расхохоталась в голос, согнувшись и придерживая фонарь. Я сдержался, но с усилием.

— Недурно, — признал Генрих Карлович. — Подача поставлена. Голоса, я отмечу, весьма достоверны.

— Это я ещё не разогрелся, — скромно сказал Ефим. — Страница триста один тоже хороша. Про тёщу и привидение. Там нужно три голоса, я отрабатывал её лет пять…

— В библиотеке, — остановил его Генрих Карлович и поднял ладонь. —