Хранитель Замка. Том 2 - Виктор Молотов

— Нет. — Он покачал головой, не отрывая глаз от низины. — Никогда. Вообще впервые встречаюсь с подобным явлением. Но обратите внимание, Виктор Александрович: холода нет. Мы стоим в пяти шагах, а от него не тянет. Значит, на призрачное или некротическое не похоже. Всё мёртвое студит, это азы.

Я оглянулся на сопровождающих. Караул держался ото рва на отдалении, и держался, как я заметил, весь.

— А вы что скажете? — спросил я, понизив голос.

— Мы туда не спускаемся, Виктор, — ответила Эльза ровно.

— Во рву нечего охранять, — добавил Конрад так, что стало ясно: для него это исчерпывающая причина.

— Ров находится вне моей юрисдикции, — сообщил Генрих Карлович и посмотрел в сторону.

Ответы слышали только мы с Альбиной. Викентий в это время вежливо разглядывал туман и на мой разговор с пустотой внимания не обращал: за прошлые визиты он усвоил, что хозяин этого замка беседует с воздухом по делу.

— А днём над ним бабочки парят, — сказала Альбина. — Я видела. Кружат над самым туманом и не садятся.

— Бабочки, — повторил Викентий и записал что-то в телефон. — Над явлением неустановленной природы. Всё страньше и страньше.

Он достал телефон, прицелился и сделал пару снимков. Посмотрел на экран, хмыкнул и снял ещё раз, со вспышкой.

— Получается, — отметил он. — На матрицу ложится. Тоже интересно.

Я стоял рядом и вёл собственный протокол.

Первое: туман видели все. Альбина, Викентий, теперь ещё и объектив без всяких магических допусков. Второе: холода нет, а всё призрачное студит.

Выходило, что явление во рву к мертвецам отношения не имеет. Что не отменяло вопроса, к чему оно имеет отношение.

— Идёмте, — повторил я. — Ров подождёт. Он тут, судя по всему, давно и никуда не торопится.

Мы отправились дальше, во двор.

У разобранного проёма всё было по-прежнему. Куча кирпича, чёрный зев ниши, и в нише, у самого пола, висел Ефим.

Висел он понуро, поджав ноги и ссутулившись. Сборник анекдотов лежал у него на коленях закрытым, и это говорило о настроении яснее любых слов.

— Доброе утро, — сказал он без обычного напора.

— Доброе. Я привёл специалиста, как и обещал.

Викентий уже водил глазами по проёму, и в глазах этих загорался рабочий интерес. Ни Ефима, ни моего ответа в пустоту он не видел и не слышал, и внимания на них не обращал: привык уже.

— Ситуация такая, — начал я. — В нише невидимая стена. Держит нашего духа внутри, наружу не выпускает. Кости мы похоронили, привязку к месту смерти сняли, а преграда осталась. Я предполагаю, что там контур. Возможно, того же типа, которым вы запирали нашу постоялицу, только постарше.

— Логично предполагаете. — Викентий поставил чемоданчик на кучу кирпича. — Проверим. И вопрос к вашему жильцу, передайте ему. На что эта преграда похожа изнутри? Стена, сетка, кисель?

Ефим задумался всерьёз, даже книжку отложил.

— На воду. Только твёрдую. Идёшь, и она тебя выталкивает обратно, мягко так, без злости. И гудит. Не ушами слышно, а вот тут, — он постучал себя по груди.

Я передал точь-в-точь, вместе со стуком по груди.

— Гудит, — повторил Викентий с удовольствием. — Выталкивает без злости. Прекрасный свидетель, все бы так докладывали.

Сначала он работал глазами. Прошёлся вдоль проёма, присел, посмотрел на кладку снизу, потрогал шов пальцем и растёр крошку. Хмыкнул. Потёр подбородок.

Потом открыл чемодан. Внутри, в гнёздах из войлока, лежали приборы: рамка на шарнире, гранёный кристалл на цепочке и коробочка со стрелкой.

Викентий водил ими вдоль проёма по очереди, и с каждым проходом брови его сходились плотнее. У самой ниши кристалл засветился, мигнул и погас.

— Нет, Виктор Александрович. — Он выпрямился и покачал головой. — Это не по моей части.

Ефим в нише опустил плечи ещё ниже, хотя ниже, казалось, было некуда. Пальцы его легли на закрытую книжку.

— Не вешайте нос, юноша! — Эльза тут же подплыла к проёму. — Если понадобится, мы наладим вам доставку книг. Думаю, Виктор Александрович в этом нам не откажет.

— А я предлагаю выломать стену целиком, — пробасил Конрад. — Всю. До фундамента. Что тут думать?

— Стену, которая держит перекрытия, — уточнил я вполголоса.

— Перекрытия можно подпереть копьями.

— Запишу тебя в проектировщики. Сразу после того, как разорюсь. Причём это после нахождения янтарного клада, — усмехнулся я.

Викентий из всей этой перепалки слышал только мои реплики, адресованные пустоте, и на лице его читалась борьба учёного любопытства с тактичностью. Тактичность победила, он вернулся к делу.

— Смотрите, какая штука. Навряд ли кто-то в здравом уме стал бы ставить сложный запирающий контур в пустой строительной нише. Незачем. Почерк не тот: запирающие контуры я знаю, у них рисунок наведённый, поверх камня. А здесь работа сидит в самом камне, глубоко, — объяснил он.

— И что это значит?

— Скорее всего, структурный строительный элемент. Старый. Либо он со временем начал работать неправильно, либо удержание духа — это вообще побочный эффект, который никто не задумывал. — Викентий развёл руками. — Тут я вам не помощник, Виктор Александрович. Вам нужен специалист по камню.

Специалист по камню у меня был. Он ходил по объекту с утра до вечера и подписывался в моих же ведомостях.

— Подождите здесь, — сказал я. — Приведу.

Степаныча я нашёл у лесов западной башни и застал его за занятием, от которого остановился сам.

Бригадир стоял у штабеля, вытянув руку ладонью вверх, и в воздухе перед ним висела палета кирпича. Целая. Тонны полторы, если судить по весу поддона.

Палета шла вверх плавно, без рывков, в темпе хорошего крана при хорошем крановщике. Степаныч вёл её одними пальцами, чуть заметно, и смотрел при этом не на груз, а на верхний ярус лесов, куда груз шёл.

Полвека я проработал на стройках и полвека смотрел, как кирпич поднимают лебёдками, кранами и матерными словами. Оказывается, всё это время существовал способ лучше.

— Степаныч! — позвал я.

Бригадир не дёрнулся. Палета в воздухе тоже. Он довёл палету до яруса, посадил её на настил мягко, без стука, проверил взглядом посадку и только потом обернулся.

— Чего, Александрович?

— Сначала вопрос. Ты так всю башню поднять можешь? Зачем нам тогда кран?

— Затем, что дар не резиновый, — бригадир хмыкнул. — Три палеты в день,