Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

— Ритуал?! Это варварство, а не ритуал! Вот уж не думал, что, покинув Карфу, столкнусь с чем-то подобным. — Он с трудом взял себя в руки и гораздо тише сказал: — Вы не знаете, но в Карфе, особенно в западной, это просто какой-то кошмар… Полвека назад такого бы не допустили. Полвека назад альбиноса убили бы сразу при рождении или родная мать продала бы, избавляясь от проблемы. Сейчас под влиянием принятого закона, распространяющегося на всю Карфу, положение альбиносов стало меняться, порождая вот такие извращенные формы — теперь мать, растя сына или дочь альбиноса, заранее выбирает, что лучше продать колдунам: руку или ногу ребенка. Закон же говорит — нельзя убивать альбиносов, он не говорит, что их нельзя калечить. Это какая-то дикость, если честно.

— И никто не пытается с этим бороться?

Сато вздохнул:

— Закон — это и есть вся борьба. Защиту последние десятилетие дает только храм.

— Дореформаторский? — уточнил Эван.

Сато отрицательно качнул головой:

— Тальмийский. После окончания Тальмо-Арнийской войны за протекторат над странами западного побережья Карфы, храм заявил, что предоставит убежище каждому альбиносу, обратившемуся за помощью. При условии, конечно, принятия истинной веры. В устье Ойры даже построили город-крепость под названием Приют. Местные его называют иначе — город Удачи. Город, где живут альбиносы. Это единственное место, где их не убивают и не калечат, но там и охраны, как у Золотого резерва Тальмы… Вот так-то… Если вопросов больше нет, то я пойду — время позднее, а мне завтра с утра в больницу…

— Можно последний вопрос?

— Да, конечно. — разрешил Сато, беря свой саквояж и выходя в коридор — в камере ужасающе воняло разложением и немытым телом, несмотря на широко открытое кем-то из констеблей окно под самым потолком.

— Есть разница между женщинами и мужчинами альбиносами для… Для привлечения удачи? — Эван еле смог прилично сформулировать вопрос. Как-то жизнь его не готовила к обсуждению количества удачи в конкретных человеческих частях тел.

Сато сморщился, словно выпил уксуса:

— Они детей убивают, а вы — мужчины, женщины… Им все едино — лишь бы принесло денег. До свидания, нер комиссар.

— До свидания, доктор Сато. — Эван вздохнул, протягивая доктору пальто, которое все время осмотра держал в руках: — спасибо, что не отказали в помощи.

Доктор ушел, и Эван вернулся в камеру, оставаясь один на один с умирающим. Эфир струился прочь из Эвана и исчезал в умирающем парне, как в ненасытной бездне, словно кто-то продолжал высасывать из парня все соки.

Эван задумчиво потер висок и прошелся по камере. Сато сказал, что разницы для привлечения удачи нет — мужчина или женщина. Но именно для чернокнижника разница была. Сюда притащили Брока, но не Вик до этого. В могиле на Оленьем был похоронен тоже мужчина-альбинос, и тут сейчас умирал тоже парень. А Вик… Вик подверглась операции в порту, почти там же, где её поймали. И кто знает, выжила бы она после операции, брошенная там в одиночестве, пока они искали бы её. Небеса, как им с Вик повезло с Броком!

В камеру заглянул Одли и позвал в коридор:

— Нер комиссар, нашли камеру, где заперли нашу Вик… И Брока, конечно.

Эван спешно вышел и попросил одного из констеблей из коридора присмотреть за неизвестным, ему же передал лекарство:

— …выпаивать каждые полчаса сказали. Когда принесут чайную ложку, конечно.

— Будет сделано, нер комиссар. Не извольте беспокоиться! — кивнул констебль, заходя в камеру и кашляя от царившей там вони.

Эван вздохнул, раскашлялся от запаха и пошел прочь, проверяя, чтобы струйка эфира, связывающая его с парнем, не исчезла. Обидно умереть именно сейчас. Хотя жить так, как сейчас, почти беспомощным обрубком — еще обиднее. Эван поклялся сам себе, что обязательно отследит судьбу парня и поможет, если он выживет. Протезы на потенците чрезвычайно дороги, но способны полноценно заменять конечности.

Одли взглядом проследил за эфирным потоком, текущем из Эвана, но ничего не сказал — видимо, решил, что каждый сходит с ума по-своему. Сержант повел Эвана за собой по плохо освещенному коридору, сплошь в комнатах, переделанных под камеры. Сейчас огромные дверные запоры были сняты, и констебли тщательно проверяли камеру за камерой, пытаясь понять, кого же тут содержали. Не дом, а настоящая тюрьма.

За углом, куда Эван свернул вслед за Одли, все было точно так же — только коридор покороче, да у дверей одной из камер, где вместо замка зияла обугленная дыра, лежал несвежий труп. Эван внезапно подумал, что все трупы тоже стоит обследовать на предмет вольтов — ну, а вдруг? Что-то же приводило в действие эти тела. Что-то же их заставляло выглядеть и двигаться, как живых. Для чего-то же чернокнижнику нужна была Вики…

Одли сказал, замирая у камеры с трупом:

— Лео узнал — все дома на острове принадлежат неру Аранда, торгово-промышленный дом «Согласие». Он живет как раз в соседнем доме. Жаль, что уже поздно… — он с надеждой глянул на Эвана, но тот отрицательно качнул головой — действительно, поздно.

— Завтра утром нанесу визит неру Аранда, — поморщился Эван — ему только жалоб о полицейском произволе сейчас не хватало. Да и не факт, что хозяин дома знает, что творили тут его арендаторы.

Одли, выразительно глядя на Эвана, намекнул:

— Жаль, что повода вломиться нет… — надежда в голосе сержанта противоречила его словам.

Эван косо глянул на Одли:

— А ты кровожадный, серж.

— Есть немножко. За своих обязательно нужно быть кровожадным. — Одли присел на корточки у трупа и вытащил из его шеи короткий нож. Сержант протер его об одежды трупа и протянул Эвану:

— Держите, нер комиссар. Пусть лучше так не доедет до экспертов, чем пропадет по дороге. Дорогая вещичка, тут любой не устоит.

Эван завернул нож в платок и сунул в кобуру к пистолету:

— Как скажешь, серж.

Он принялся осматривать дверь, где расплавился замок — Брок выжег эфиром. Удивительно, как пальцы не повредил — взрыв, должно быть, был сильный. Надо будет не забыть, подарить Вики новый механит с часами. Эван огнем нанес руну созвучия на внутреннюю сторону двери, где должны были остаться капли крови. Одли присвистнул, наблюдая, как загораются капли по всему коридору и на оконной, почерневшей от копоти раме:

— А наш рыжий не мелочится. Пол-ладони он себе разрезал, что ли?

Эван пустил по каплям пламя: кровь сгорала, и тут же призрачный синий свет созвучия гас. Вскоре погасла и руна на двери — больше капель крови Брока не было.

Одли тихо произнес:

— Хорошо, что теперь забота о Броке на