Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

коридора будто сузились, картины угрюмо смотрели вслед, а контуры геометрических фигур на полу двоились, стоило бросить на них взгляд. Пару раз я едва не упала, босыми ногами скользя по отполированному покрытию, на которое капала вода с моей же намокшей и прилипшей к бёдрам рубашки.

Сара закричала снова:

— Помогите! Пожалуйста!

Это придало мне сил, и я побежала. На этот раз ужас в душе уступил место чёрной боли: я почувствовала липкий туман смерти, стелящийся по полу из-за поворота. И сердце оборвалось, а мир сузился до размеров прямоугольного проёма распахнутой двери.

«Не опоздай!» — кричали скрипевшие под ногами доски. «Скорее!» — звала открытая комната.

Отмахиваясь от ощущения безнадёжности, я влетела в спальню с мелкорисунчатыми голубыми обоями.

Из ванной доносились всхлипывания Сары. Я метнулась туда, чудом не поскользнувшись на мокром коврике, и налетела на няню, сжимавшую в объятиях маленького неподвижного Филиппа. Голова малыша была прижата к её плечу, а руки безвольно свисали по бокам тела.

Не помня себя, я упала рядом с ними на колени и, не слушая сбивчивых объяснений, перемежающихся рыданиями, взяла обнажённого ребёнка и приложила ухо к его рту. Одновременно я прижала ладонь к маленькой тёплой груди. Благодарение Троединому, Филипп был жив, но в глубоком обмороке.

Однако вязкий чёрный шлейф смерти продолжал витать в ванной комнате. Здесь кто-то умер совсем недавно. Буквально пару минут назад.

«Подумаю после», — мелькнула мысль, и я начала тихонько напевать Мантру соединения. Она привязывала тех, чья жизненная энергия ослабла, к тем, для кого они дороги. Обычно для этого требовалось несколько родных — физически крепких Магов или иных представителей Высших рас, согласных поделиться своим здоровьем с погибающим. У меня не было времени ждать Шилдса. Возможно, его ещё даже нет в Свитенвилле, а более я никому бы не доверила жизнь мальчика. Стоит одному поколебаться в желании спасти ближнего, как Мантра не сработает.

Значит, донором надо выступить мне. Я надеялась на успех, к тому же Филипп не был на грани смерти, похоже, он просто нахлебался воды.

Закрыв глаза, я повторяла Мантру. Мой голос звучал всё громче, отделяя нас с Филиппом от остальных шумов и встревоженного шепота, окружившего со всех сторон. Мне очень мешала чёрная энергия рядом. А хуже всего, что я не понимала, откуда она взялась, ведь никто не умер. Но размышлять — значило отвлечься. А я не имела на это право.

Руки затряслись сильнее, голос задрожал, виски сдавил невидимый обруч, грозивший усилить и без того терзавшую меня в тот момент головную боль. Из центра ладони, прижатой к слабо бьющемуся сердцу, полилась энергия. Внутренним зрением я видела, как свечение контура тела малыша выравнивается и становится ослепительно-ярким. Искристо-белым, цвета инея, оседающего на ставнях от дыхания мифического Белого Дракона.

Энергия всё уходила из моей руки. Дыхание Филиппа стало ровным и глубоким, как у крепко спящего. В ушах усилился шум, как и всегда в конце сеанса накатила слабость, однако я держалась, понимая, что мальчику необходимо больше силы, чем я уже дала.

Я почти не чувствовала ног. Вся моя энергия сосредоточилась в ладони, отдающей тепло малышу, которого я представляла живым и здоровым, бегущим мне навстречу по главной аллее парка или играющим с плюшевыми драконами в детской.

«Держись, маленький!» — билась в мозгу мысль, а губы шептали Мантру. Я больше не слышала своего голоса и повторяла слова обряда, как заклинившая танцовщица из музыкальной шкатулки, из-за поломки механизма вынужденная вращаться до бесконечности.

— Ядвига! — услышала я детский голосок откуда-то издалека. Открыла глаза, но кроме черноты вокруг меня никого не было. Руки онемели. Я больше не могла утверждать, что всё ещё держу ребёнка и отдаю ему свою силу. С удовольствием нырнула бы сейчас в бессознательное состояние, но ещё не будучи уверенной, что всё прошло хорошо, и голос ребёнка мне не почудился, я держалась.

Сейчас я даже не чувствовала горя и страха. Аромат смерти, бивший до этого в нос, лопнул и исчез подобно мыльному пузырю. Покалывание в ладонях давно прекратилось. Голос осип. Я одновременно онемела, оглохла и ослепла.

«Слишком трудная работа», — равнодушно подумала я. Ранее я не лечила тех, кто находился на грани или был в опасной близости от неё. Это удел целителей, прошедших Посвящение и умеющих делить энергию таким образом, чтобы не ущемлять себя. Я же могла только отдавать.

Находясь вне времени и пространства, я почувствовала, что потихоньку выплываю к свету…

И в этот момент в мой мир, суженный до узкой яркой полоски перед глазами, ворвался горьковатый аромат с нотами мускуса.

— Всё хорошо, не бойся! — прошептал мне на ухо Шилдс, обхватив за плечи. Как ни странно, но мне и вправду стало спокойнее от его слов. Хоть какой-то ориентир, помимо полоски света вдалеке, в окружающем мраке.

Я почувствовала, что крепкие руки подхватили меня и понесли. Вокруг по-прежнему стояла тишина, давящая на уши. А я ощущала только усталость, внутри была будто выжженная жарким солнцем пустошь.

— Филипп? — спросила я у тишины, надеясь на ответ. У меня не могло не получиться, но прежде чем окончательно провалиться в мягкую темноту, я должна была знать точно.

— Он почти в порядке, — Шилдс осторожно поцеловал меня в висок и опустил на что-то мягкое. — Теперь главное — ты.

— Мне скоро станет лучше, — со слезами на глазах прошептала я в ответ, прислушиваясь к ощущениям в теле. И только тогда начала чувствовать онемевшие руки и стеснение в груди.

— Я буду рядом, — последнее, что я услышала, прежде чем позволила очистительной тьме, призванной восстановить силы, поглотить себя.

Глава 22

В этот раз восстановиться удалось довольно быстро. Когда я пришла в себя, в окно заглядывала огромная Луна, а на тёмном небе не было ни облака. Я прикрыла глаза и восстановила в памяти последние события.

Странный сон, полный томления плоти и страшное послесловие в виде мальчика с посиневшими губами, который совсем недавно улыбался и искал во мне товарища для своих нехитрых игр. Одно утешало, даже если всё это случилось наяву, мне удалось вырвать малыша из лап смерти. Но лишний раз убедиться в этом не помешает.

В комнате царил полумрак. Я встала и неуверенной походкой дошла до окна. Сейчас всё произошедшее в ванной Филиппа казалось дурным сном, я бы даже не поручилась, что окончательно проснулась. Поэтому так хотелось глотнуть свежего воздуха и почувствовать запахи сада. Может, это вернёт мне ясность мыслей. А затем я оденусь и спущусь вниз. За