Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

готова лечь с Драконом прямо сейчас, невзирая на стыд и прочие условности. Единственное, что меня останавливало — осуждение Ингвара. Продлись поцелуй ещё немного, последняя броня слетела бы, и ночь закончилась бы к обоюдному удовольствию.

Однако не всем желаниям суждено сбыться немедленно. Наши губы разомкнулись. Ингвар слегка отстранился и, посмотрев на меня без тени смущения, как бы оценивая реакцию, произнёс с лёгкой улыбкой:

— Простите меня за мой порыв.

— А вы меня — за мой, — ответила я, не пытаясь высвободиться из кольца его рук, всё ещё касающихся моей талии, но в тоже время, давая понять, что не намерена первой бросаться мужчине на шею. Наследие Эриксов — наука разжигать страсть, очень мне сейчас пригодилась.

Я осознавала, что ступаю по тонкому лезвию, трепеща опуститься до того, чтобы предложить себя на одну ночь. Продолжая смотреть в его глаза, ставшие почти бесцветными, я ловила в них настороженность.

— Доброй ночи! И подумайте над моим предложением, — решился наконец Ингвар и, поцеловав мне руку, направился к двери, ни разу не обернувшись. Последняя фраза прозвучала как приказ, никак не просьба.

Стоило двери за мужчиной закрыться, как я позволила себе расслабиться и, выключив лампу на прикроватной тумбочке, легла в остывшую постель. Сейчас ситуация виделась мне по-другому: побег в Северное королевство казался приключением и решением вопроса с разводом. Только там я стану свободной женщиной.

Ингвар не лгал: потеряв Дар целительства, но обладая способностью создавать магические отпечатки, я стану ценным приобретением для короны. Плюсом шло родство по матери, которое открывало мне доступ в ряды подданых северного соседа.

Умом я понимала правильность такого выбора, но душа болела, израненная потерей Дара, данного мне при рождении, и страхоом перед новыми расставаниями. Филипп будет огорчён. Я искренне привязалась к малышу, отдавая ему всю нерастраченную и никому ненужную в прошлом нежность. Более того, я даже не подозревала, что способна на неё.

Вспоминая о Филиппе, я запрещала себе даже думать о его отце. Что могло быть у нас общего, кроме сиюминутной страсти? И всё же в душе, под ворохом "правильных" суждений о том, какими должны быть отношения между мужчиной и женщиной, и чем они обязаны закончиться, таилось сожаление. О несбывшемся и упущенном. О невозможном и о том, на что я ещё могу повлиять.

Впрочем, в новой жизни, возможно, я буду считать, что инквизитор, приютивший меня в доме, был прав, не позволив низменным чувствам взять верх над нами.

Убедив себя в этом, почти на рассвете мне удалось забыться поверхностным сном. А проснувшись, первым делом отправилась в детскую Филиппа справиться о его здоровье и спросить, не могу ли увидеться с ним. Я не могла успокоиться, пока сама не пообщаюсь с мальчиком, не увижу, что с ним и вправду всё в порядке.

На стук мне открыла незнакомая женщина средних лет с лицом, усеянным веснушками.

— Кто вы, госпожа? — спросила она строго, заслоняя дородным телом открывшийся проём.

— Я хочу видеть мальчика. Можно? — я встала на цыпочки, стараясь заглянуть внутрь. — Пожалуйста, я друг его семьи. Гостья.

— Я знаю, кто вы, но малыш Филе только позавтракал. Ему ещё нельзя вставать, да и волноваться тоже, — произнесла дама, понизив голос и продолжая с непонятным осуждением смотреть на меня. — Так что…

— Кто там, Вирта? — раздался из комнаты голос Ингвара, в котором слышалось лёгкое раздражение.

— Ваша…экономка, — ухмыльнулась женщина, наградив меня осуждающим взглядом.

— Это я, — меня тоже охватила злость. Я уже собиралась оттолкнуть упрямицу, загораживающую мне проход, и войти без позволения. Ведь, несмотря на разницу в телосложении, я была на голову выше этой Вирты. Но в этот момент женщина, посмотрев в сторону, сама меня пропустила.

— Филипп, — улыбнулась я ласково, увидев малыша, сидящего на большой кровати. Он показался мне ещё худее, чем когда я держала его безжизненное тело. Белые простыни и пододеяльник придавали его коже болезненный оттенок.

Кивнув Ингвару, сидящему рядом с мальчиком, я подошла к кровати с другой стороны и присев на постель, взяла малыша за руку. Филипп бросился мне на шею и крепко обнял ручонками. Меня накрыло волной нежности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я аккуратно, смахнув нахлынувшие слёзы, крепко прижла его к себе.

— Я так рад, что ты пришла! Ты не сердишься? — Филипп положил голову мне на плечо и ладошкой гладил по спине.

Я всхлипнула и, судорожно вздохнув, прошептала:

— Это ты прости меня… Я должна была прийти раньше.

Мир вокруг перестал существовать. Я не заметила как Ингвар и новая няня вышли, тихонько прикрыв за собой дверь. Мы с мальчиком ещё долго сидели, обнявшись и рассказывая друг другу, как оба переволновались. Всплакнули и о хорьке.

— Я виноват! — в голос ревел Филипп и не успокоился, пока я не пообещала ему подарить нового. Не сейчас, а когда подрастёт.

— Значит, ты не уедешь? — малыш посмотрел на меня с надеждой и даже перестал плакать. — Папа сказал, что тебя ждут. Где-то далеко.

Я обняла его крепче и поцеловала в макушку, ничего не ответив. Так мы и просидели какое-то время, пока дыхание Филиппа не стало спокойным и глубоким.

Переложив спящего ребёнка на постель и аккуратно подоткнув одеяло, я поцеловала сладко сопящего Филиппа в носик и тихонько вышла.

— Пойдёмте. Нам надо кое-что обсудить, — взял меня под локоть Ингвар, дежуривший у двери и, сердито дёрнув колокольчик, прикреплённый к стене, чтобы место в комнате заняла няня, повёл дальше по коридору.

* * *

— Что вы делаете? — хозяин дома строго посмотрел на меня, стоило очутиться в его кабинете. Комнате, напоминающей скорее библиотеку, чем место работы главы одного из отделов Ока. Ни единого знака или символа Министерства Безопасности, которым так любят окружать себя его сотрудники.

Впрочем, у собственной матери Дракона с распростёртыми крыльями тоже никогда не видела. Зато Клара окружала себя подобными символами, подчёркивая, что она не просто Маг с физическим дефектом, а сотрудник всемогущего Ока. Я думаю, это возвышала её в собственных глазах.

— Вы слышите меня? — Ингвар подошёл ко мне и встряхнул за плечи. Я отвела взгляд от стеллажей, заставленных такими книгами, какими не могла похвастаться ни одна публичная библиотека, и непонимающе посмотрела в его глаза. Они сделались серыми, тёмными, как грозовые тучи.

— Да, — рассеянно произнесла я, поймав себя на мысли, что давно не считаю Ингвара непривлекательным. Даже шрам, обезобразивший щеку, вызывал лишь желание дотронуться кончиками пальцев, чтобы попытаться облегчить боль. Мне почему-то казалось, что он должен причинять дискомфорт.

— Что да?

— Я вас слышу, — ответила я, не понимая, почему дознаватель сердито морщит лоб.