Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

– Живу я тут, – лукаво улыбнулся незнакомец.

Он был не слишком высок, худ, как жердь, носил мятые черные штаны, серую рубаху и зеленый жилет – явно с чужого плеча. Чудовищный ансамбль дополняла шляпа с высокой тульей и двумя чахлыми перышками. В руке у незнакомца была массивная курительная трубка с затейливой резьбой.

– Очень интересно, – вежливо улыбнулась я и на всякий случай отступила на шаг назад. Больше всего незнакомец напоминал бродячего циркача, но откуда в приюте взяться циркачу? – Пожалуй, мне пора.

– Куда! – рассмеялся незнакомец и без всякого почтения схватил меня за рукав. – Храм-то в той стороне. Вот что, девочка, дай-ка я тебя провожу. А то ведь заплутаешь здесь, а мне потом отвечать. Ну, пойдем, ты чего упрямишься? Боишься меня, что ли? И-и, смешная!

И, не слушая никаких возражений, он потащил меня прямиком по каким-то бесконечным запутанным коридорам. Я не успевала запоминать повороты и только диву давалась – неужели все это безобразие помещается внутри небольшого с виду приюта? А потом вдруг коридоры кончились, мы выскочили из неприметной дверки на улицу – и оказались буквально в десяти шагах от храма.

– Ну, дальше сама, – подмигнул мне чудной провожатый. Глаза у него оказались по-восточному раскосые, а сам он был смугл, как гипси, и рыж, как коренной альбиец. – Старик Александр там, скамейку в храме чинит. И, кстати… Ты не торопись, лады? Само все разрешится. Сразу поймешь, когда оно самое придет. Ох-хо-хо, как же я не люблю эти вдохновительные разговоры… – вздохнул он и, почесывая затылок, неспешно удалился за угол здания. От курительной трубки расходился белесоватый дымок, хотя я не могла припомнить, когда незнакомец умудрился ее раскурить.

Так или иначе, на улице было слишком холодно, чтобы просто так стоять на месте. Сделав мысленную пометку – спросить о странном незнакомце, я направилась к храму.

Пожалуй, нам с отцом Александром действительно было о чем поговорить.

Храм Святого Кира Эйвонского построили не так уж давно – девяносто лет тому назад. Не сравнить, конечно, с пятивековым собором Святого Игнатия, покровителя города. Да и вид не такой внушительный – добротное здание, крепкое, но без изысков. Ни скульптур, ни изящных каменных медальонов, ни затейливых узоров, обрамляющих окна и двери… Вся красота – беленые стены да сине-зеленые витражи.

Внутреннее убранство тоже не отличалось богатством. Цветы были все больше сухие, курильницы – медные. Перед алтарем теплились две свечи; рыжие огоньки трепетали на сквозняке, и при взгляде на них становилось тревожно и зябко.

Отец Александр, подоткнув одеяние, стоял на коленках у скамьи и осторожно подбивал молотком гладкий брус, выскочивший из паза в скамье. Увлеченный работой, он не сразу заметил меня.

Многозначительное покашливание не помогло – стук молотка заглушал все другие звуки.

Пришлось прошествовать к алтарю и замереть там ненадолго в молитве. Через некоторое время отец Александр заметил, что он в храме не один, поспешно вскочил и оправил одежду.

– Что привело тебя в храм, э-э… дочь моя? – смущенно спросил он, пряча за спину молоток.

Правильно, не оставлять же орудие труда, которому, вообще-то, в храме не место, на виду.

Я сдержала улыбку.

– Мне нужно поговорить с вами. О приюте и пожертвованиях.

– Ох… Тема, конечно, интересная, но слишком уж мирская для места сего, – с намеком произнес отец Александр и, вздыхая, развел руками. Молоток загадочно блеснул, ловя отсвет свечных огоньков. – Может, пройдем куда-нибудь, где такие разговоры будут уместнее?

– Как пожелаете, – согласилась я и скромно опустила взгляд. – Но не думаю, что покровитель этого храма возражал бы против разговора о помощи детям. И, к слову, молоток меня не смущает. Как и ремонтные работы в церкви. Любому ясно, что выносить на улицу тяжелую скамью для починки – нерационально.

Священник аж крякнул:

– О как! А я-то думал, что Эллис привирает… – и с облегчением отложил молоток на скамью, задумчиво потирая лоб. – Присядь, дочь моя. Что ты хотела сказать?

– Вы не возражаете против публичных мероприятий по сбору средств? – перешла я сразу к делу.

– Гм… Поясни-ка, – осторожно попросил он и опустился на скамью, держась за поясницу.

– Благотворительный ужин, – коротко ответила я. – Средняя сумма заказа в «Старом гнезде» – два хайрейна. Это две порции особенного кофе и десерт.

– Ох, ни хре… э-м-м… Я хотел сказать, удивительные цифры ты называешь, дочь моя. Прошу, продолжай. Сие очень занимательно.

– Так вот, выручка за день обычно составляет примерно сто хайрейнов. Однако в те дни, когда случается нечто необыкновенное, и кофейня бывает переполнена, мы можем получить и триста, и четыреста хайрейнов, – продолжила я невозмутимо. Глаза у отца Александра все округлялись. – Даже учитывая стоимость редких ингредиентов и затраты на свежие цветы посреди зимы, выходит прибыль в триста процентов… За вычетом налогов получается в среднем двадцать две тысячи хайрейнов в год, вычитаем пять-шесть тысяч, которые уходят на организацию особых мероприятий для поддержания престижа кофейни, и еще по две с половиной тысячи отходит в счет доли мистера Белкрафта, миссис Хат и Мадлен. Таким образом, около восьми с половиной тысяч чистой прибыли кофейня приносит ежегодно, и это весьма солидная часть моего дохода… Впрочем, не важно, – поспешила я оборвать себя, заметив, что глаза у отца Александра уже на лоб полезли. Хотя мне очень хотелось похвастаться, что таких прибылей от кофейни не было даже у леди Милдред. Да и в целом за год самостоятельного ведения хозяйства я сумела неплохо приумножить и без того солидное состояние фамилии Эверсан-Валтер. Увы, практически всю сумму грозила съесть намечающаяся реставрация сгоревшего родового замка и того особняка, в котором погибли родители… Но оставлять в руинах столь важные для меня места не позволила бы сама честь графини и наследницы леди Милдред. – Итак, главное – за один вечер мы вполне можем собрать сумму, достаточную для постройки системы отопления в приюте.

– И настилания нового пола взамен сгнившего в четырех комнатах, – тихонько вставил отец Александр.

– И настилания пола, – согласилась я, подумав. – Мои гости – богатые люди. Можно устроить благотворительный ужин. Все средства с проданного кофе, десертов и прочего отойдут в пользу приюта. Дополнительно в