"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

Всю дорогу Ника молчала, а я и не вмешивался. Пусть соберётся с мыслями. Забавно, что девушка даже не обращала внимания на коробочку, лежащую на сиденье. Нет, я знал, что она не излишне любопытна, особенно на людях, но сейчас нет необходимости соблюдать этикет. Хотя… Хотя воспитание на то и воспитание, что заставляет держать себя определённым образом не только когда это видно другим.

Карета остановилась, лакей опустил подножку и открыл дверцу.

— Что это? — Ника посмотрела на коробочку, что я протянул.

— Если не откроешь, не узнаешь.

В бархатном углублении лежал небольшой металлический предмет, который сложно даже назвать оружием, хотя им и являлся. Дело в том, что Никола Тесла сделал пистолет не совсем таким, как мне хотелось, но стрелял исправно. Проверено лично, иначе бы и не подумал вручить Нике.

— Ты уверен, что он может стрелять? Точно?! — девушка балансировала на грани сомнения и начинающей зарождаться радости. — Какой лёгкий! Почти невесомый!

— Только в сравнении с офицерским пистолетом, — чуть улыбнулся я. — Думаю, что его можно облегчить ещё немного. В любом случае это опытный образец. Так что после стрельб тебе придётся написать отчёт.

— Отчёт? — брови Ники вздёрнулись.

— А как ты хотела? Хоть он и подарок, но всегда положено отдариваться, так что письменный отчёт вполне подойдёт.

— Хорошо. И как им пользоваться?..

На обучение ушло минут пять. Было забавно наблюдать, как после каждого произведённого выстрела девушка попискивала от восторга. Ей всё нравилось: вес, небольшой размер, умеренная отдача и заметно меньший грохот от выстрела. Примерно через двадцать минут Ника даже пробовала стрелять в движении. Да, попадала далеко не всегда, но главное — начать.

Обратную дорогу она была занята мыслью, в каком месте платья прятать пистолет. Пусть. Пусть занимается новинкой. Заслужила, в конце концов.

Второй радостью девушки был приезд отца, которого не видала с момента похорон Ханны. Да, Пётр Ипполитович посчитал нужным явиться в тот тяжёлый для меня день, а потом почти сразу вернулся домой, к жене и детям. Но этого «почти» хватило, чтобы поговорить с дочерью, которую не видал более чем полгода. И вот сейчас, спустя ещё полгода, снова встреча.

Вольга Кирилловна оказалась беременна. Опять. Да, силён князь, силён! Вот он стоит и светится от счастья. Ника поначалу немного опешила, но быстро взяла себя в руки и поздравила мачеху. Та с улыбкой ответила, но мой проницательный взгляд заметил ожидаемую формальность в их отношениях, хотя постороннему человеку виделась бы искренняя радостная встреча близких родственников.

Да, у них не заладилось почти с самого начала. Почему? Думаю, что каждой хотелось получать почти безраздельное внимание от Петра Ипполитовича. Одна привыкала к нему всю жизнь, а другая надеялась на это в настоящем и будущем, а мужчина разрывался между отцовской любовью и супружеской. Никому не пожелаю оказаться в такой ситуации!

Видя, что Нике хотелось поговорить с папенькой по душам, я приблизился к Вольге:

— Позвольте показать вам отведённые комнаты?

Все в момент замолчали.

— Да, Ваше Величие! — промолвила Шаликова, и положила свою руку на предложенную мою.

Мы направились ко дворцу, и я спиной чувствовал признательный взгляд метрессы.

Вечер. Я плотно поужинал и, стоя у книжных шкафов, раздумываю, чем бы занять себя. Обычно в это время я или прогуливаюсь по коридорам, или по парку. Но сегодняшняя хмурая осенняя погода мало располагала к такому моциону, а по дворцу ходит множество приехавших, жаждущие встретиться с какой-нибудь высокопоставленной персоной. Нет уж, отсижусь за дверьми!

Не получилось. Дверь открылась, и я чуть напрягся, ожидая услышать о чьей-то просьбе об аудиенции. Ха!

— Скучал?! — в кабинет вошёл лейтенант Полибий Шаликов.

— Не так чтобы уж очень, — сделал я намеренно безразличное лицо. — У меня столько лейтенантов в армии, что если уделить хотя бы час, то понадобится год если не два.

— Такого как я больше нет, — Живчик развалился на диванчике и погладил его рукой. — Как же я скучал по твоей бархатной коже, дружок.

— Зато он не скучал, — ответил я в тон, — поскольку изменял тебе каждый день с несколькими задницами.

— Тогда и я ему изменю, — Пётр пересел на стул. — Пусть нам обоим будет хуже!

— Что в мире значимого? — спросил я.

— Обсуждают распоряжение министра обороны о предстоящем выдвижении к Нево. Конечно, никто не понимает зачем, но особенно не верят объяснениям об учениях с последущей спецоперацией против пиратов. Спецоперация! Только ты мог придумать такое странное слово, Юлий!

— А что надо было написать?

— Правду. Что ты затеваешь?

— Спецоперацию и затеваю.

— Никогда не поверю, что ты вдруг обеспокоился пиратами да ещё в то время, когда перекрыты Датские проливы, и к нам почти никто не приплывает. Если начнёшь настаивать, то к тебе больше никогда не приду.

— На это могу надеяться? — полушутливо спросил я.

— Так всё-таки, что будет? — Полибий был непрошибаемо серьёзен. — Почему-то все посчитали, что именно я всё знаю. Представляешь, насколько мне неудобно делать загадочный вид?!

— Потерпи ещё полгода. Хочешь, угощу тебя мадерой?

— Мадерой! — оживился молодой человек. — Настоящей?

— Настоящей, а не тем сладким подкрашенным пойлом, что за неё выдают. В Карпатах, конечно, умеют делать неплохие вина (поэтому и неплохо бы их к Империи присоединить), но как только речь доходит до мадеры или хереса, то лучше в ту сторону не смотреть, если нет желания блевать.

— От хереса я никогда не откажусь, но и мадера хороша. Вот только откуда она у тебя? Я слышал, что настоящую в России не достать ни за какие деньги.

— Ты предпочитаешь пить или узнать?

— Пить, конечно же! Узнать согласен и после.

Я достал из буфета пузатую бутылку и два фужера:

— Считай это компенсацией за недавние страдания…

Несколько минут мы наслаждались вином.

— Так всё-таки, Юлий… Ответь серьёзно…

— Ты отца-то видел? — мне захотелось ещё раз перевести стрелки.

— Юлий!..

— Ладно, сдаюсь! — я подошёл к двери, чтобы посмотреть на обстановку снаружи. — Скорее всего, будет война против Карелии.

Лейтенант в этот момент уже поставил опустевший фужер на стол, поэтому ничего и не разлил.

— Ты опять