"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

Впрочем, не только я был звездой данного бала. Принц Теодорих пользовался не меньшей популярностью, если не больше, поскольку моложе и холост. Да, скорее всего королём ему не быть, но кровь-то голубая и родня всем европейским монархам. Тут у многих крыша поедет, если есть дочь или внучка подходящего возраста.

Вот и сейчас после очередного танца высокородный парень в который раз оказался в окружении как бы случайно подошедших девушек. Ну, он же хотел развлечься, вот пусть и оттягивается! Главное, чтобы опять в историю не попал. Выручать уж точно не стану.

Полибий Шаликов, пока ещё неженатый наследник княжеского титула, тоже был атакован, правда, более утончённо. К нему подходили знакомые его отца и представляли своих родственниц. Конечно же, незамужних, а те совершенно простодушно начинали заводить разговор, что очень хочется потанцевать, но не с кем. Откуда знаю? Так лейтенант мне и пожаловался, когда мы случайно оказались поблизости. Правда, развить мысль у него не получилось, так как рядом образовались очередные знакомые Петра Ипполитовича, а Елена Седьмая сделала знак, что хочет поговорить:

— Мы весьма довольны, сын наш, что вы прониклись своим долгом и не сбежали с бала, как это делали ранее, а решили пробыть вместе с подданными до самого конца!

— И я доволен, маман, что вы довольны.

— Право, вовсе не обязательно было приглашать на танцы тех купеческих дочерей. Хотя… Хотя всем было приятно видеть, что император никого не чурается и одинаково благосклонно, подобно Солнцу, взирает на всех людей. Кстати… Ваша метресса придумала затею с бантов, конечно же, в последний момент? И что явилось настоящей причиной?

— От моего мундира непостижимым образом оборвалась пуговица.

— И что помешало исправить эту оплошность? Неужели, вы начали одеваться в самый последний момент?! Да? — лицо императрицы опечалилось. — Вы так ещё и не поняли, сын наш, что все те долгие приготовления задуманы вовсе не для того, чтобы потешить любовь к красивым нарядам и драгоценностям. Их цель — выглядеть безупречным в глазах подданных, поскольку мы олицетворяем высшую власть в государстве. Если с нами всё в порядке, то можно надеяться, что и в Империи так же будет порядок. Ежели у нашей одежды или причёски обнаружится изъян, то как мы сможем управлять жизнями миллионов людей, если неспособны заметить оторвавшуюся пуговицу?

И я, как в детстве, ощутил стыд и потупил взор.

— Идите, потанцуйте!

— Но, маман…

— Ступайте! Оправдания неуместны…

Несмотря на этот диалог, в целом я остался в хорошем расположении духа и, наверное, продержался бы до последнего танца, но Ника устала, и пришлось её проводить, заодно проведав дочерей, чему я не был против.

А наутро я узнал, что Теодориха пытались убить: когда он уже выходил в коридор, подошла одна из танцевавших с ним на бале девушек. Вначале она поблагодарила принца за оказанную честь и сказала, что желает преподнести подарок, но из природной скромности не хочет делать его видимым другим людям. Ничего не подозревающий парень отошёл в сторону, где за портьерой его и поджидал убийца.

Повезло. Многолетние уроки фехтования пригодились, хотя девица даже повисла на руке, дабы помешать защититься. Да, не зря я отказывался от поединков с Теодорихом. Опозорился бы подчистую.

Об этом и поведал граф Верёвкин наступившим утром. Напавших всю ночь допрашивали с пристрастием, но толку никакого. Им заплатили за убийство, пообещав сразу же вывести тайным ходом из дворца под прикрытием пожара, который якобы должен был бы разгореться. Стоит ли говорить, что никакого возгорания не произошло, а те двое — лишь расходный материал, и ничего секретного не знают.

— Не исключено, что заговор на самом деле был составлен против Вашего Величия, а принц просто подвернулся под руку. Ведь та девушка танцевала и с вами, — заключил начальник тайной службы, — но вы удалились чуть раньше официального окончания, и подосланные решили убить хоть кого-то из значимых гостей.

— Почему они вообще решили, что я буду на балу? В последние разы я уходил почти сразу.

— Хм… — замялся граф.

— Да говорите уже, — махнул я рукой. — Не до этикета.

— В прошлые разы вы были на балах с супругой, а ныне…

— Хотите сказать, кто-то посчитал, что я использую бал как повод для флирта? Хм… Логика в этом есть. Как бы то ни было, имя заказчика покушения мы не узнаем?

— Не узнаем, Ваше Величие, — сокрушённо ответил Николай Исидорович. — Но можно предположить, что это Аудра Жемайтская.

— Возможно, — кивнул я. — Она никогда не успокоится. Императрица как себя чувствует?

— Полночи просидела у постели принца Теодориха, а теперь почивает.

— Так он ранен? Что же вы сразу не сказали?!

— Ранен, но легко. Удар получился не колющим, а прошёлся вскользь. Поболит и перестанет.

— Всё равно хорошего здесь мало. Мы все расслабились, а противник изменил тактику и отказался от яда в пользу железа. И что произойдёт в следующий раз? Выстрел из ружья? Взрыв пороховой бочки? Заговор гвардейских офицеров?

Граф Верёвкин лишь развёл руками, что за ним наблюдалось редко.

— Значит, на лезвии не оказалось яда?

— Нет, Ваше Величие, что тоже необъяснимо. Ведь это дополнительная предосторожность на случай если всё пойдёт не совсем так, как запланировалось.

— Согласен, — в раздумье кивнул я. — И что вы собираетесь делать?

— Выясняем, как девица и тот мужчина получили приглашения.

— И почему это сразу не сделали? И каков результат?

— Девица говорит, что родители приболели, и она вынужденно прибыла с кузеном.

— Очень странно. Думаю, следует проработать и другие версии. Вполне возможно, что покушение на меня у них в намерениях не было, а признались в этом лишь для отвода глаз. И ещё… Та девица может и не быть баронской дочкой. Из какой она губернии?

— Тверской.

— К её родителям уже послали? Хорошо… Надо провести опознание.

— Да, мессер!

— Я вас более не задерживаю, граф, — и направился к Теодориху…

Принц спокойно спал. Значит, здоров. Спросил у охраны, находившейся у дверей по приказу Елены Седьмой, и получил ответ, что врач был часа два назад.

— Бедный принц! — послышался знакомый голос и, обернувшись, увидел входящую всхлипывающую Нику. — Останься я на балу и всё, возможно, пошло бы иначе.

—