Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

Он сделал паузу, обводя нас тяжелым взглядом. В его глазах не было ни капли жалости или сочувствия — только холод и равнодушие.

— Вы знаете правила Игр, — продолжил он чуть тише. — Половина из вас не доживет до рассвета. Но это цена, которую мы платим за право называться ариями. Цена за восхождение по Лестнице Рун. Цена за силу, которая однажды сделает вас подобными богам.

Гдовский запрокинул голову, вгляделся в черное небо, а затем вновь посмотрел на нас.

— Игры… — он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то горькое. — Для большинства из вас они уже стали самым ярким фрагментом жизни. Месяц крови, боли и славы, который затмил всю прошлую жизнь. И это верно как для тех, кто завтра проснется, так и для тех, кто уйдет в чертоги Единого.

Где-то в строю раздался нервный смешок, тут же оборвавшийся.

— Смерть, — продолжил наставник, — рано или поздно настигнет нас всех. Богатых и бедных, сильных и слабых, трусов и героев. Имеет значение лишь то, как мы ее встретим. С мечом в руке или моля о пощаде? С гордо поднятой головой или ползая в ногах своего убийцы? Выбор за вами!

— Пафосная патока, — с отвращением прошептал Свят, не разжимая губ.

— У каждого из вас есть долг. Перед собой — достигнуть максимума, на который способен. Перед семьей — принести славу своему роду. Перед Империей — стать достойным защитником ее границ. Сегодня вы либо исполните этот долг, либо умрете. В лучах славы или позора.

Гдовский указал рукой на черные круги, ожидающие нас в центре площадки.

— Арен у нас всего пять, поэтому сражаться будете по десять человек одновременно. Правила вам известны: двое входят, один выходит. Руну, которая исцелит вас от ранений, смогут получить лишь некоторые из вас, поэтому рекомендую руки, ноги, пальцы и яйца не терять!

Несколько кадетов нервно хихикнули, но их смех прозвучал натянуто и неестественно.

— Целительница сделает все, что сможет, но лучше не рисковать… — Гдовский указал взглядом на молодую девушку, стоящую поодаль от нас.

На нас испуганно смотрела худенькая и хрупкая на вид девчонка примерно моего возраста. Ее зеленые глаза были полны страха и неуверенности, пальцы мелко дрожали. На тонком запястье светились две руны — неплохо, но явно недостаточно для того, чтобы справиться с тяжелыми ранениями. Видимо, боевого опыта она еще не имела, и сегодняшняя ночь станет для нее таким же тяжелым испытанием, как и для нас.

— Да начнется бой! — громко произнес Гдовский и начал называть имена первых десяти соперников.

Все было предсказуемо — наставник ставил сильных против слабых, методично отсеивая тех, кто не имел шансов дойти до конца Игр. Фамилии некоторых парней и девчонок не говорили мне ни о чем, они были настолько безлики, что я не запомнил их. Пушечное мясо. Их трупами будут устланы ступени, по которым более талантливые товарищи будут подниматься к призрачной вершине. Вершине, которую, возможно, никому из нас не суждено достичь.

Названные кадеты начали расходиться по аренам. Сильные шли уверенно, предвкушая легкую победу. Слабые брели как во сне, уже смирившись с неизбежным. Арии заняли места на аренах, и над ними загорелись мерцающие неоновым светом купола, надежно отрезав сражающихся от внешнего мира.

Внутри защитных полей вспыхнули золотом клинки, и бой начался.

В отличие от сражений в Крепости, на площадке царила тишина. Никто не болел за друзей, не подбадривал их криками, не свистел и не улюлюкал. Мы стояли как каменные изваяния, наблюдая за тем, как наши товарищи убивают друг друга. Сражались свои против своих.

Первый купол погас через несколько секунд — один парень молниеносно пробил грудь другому, не дав ему сделать выпад. Быстро, эффективно, без лишней жестокости. Чистое убийство. Достойное обоих.

На второй арене бой затягивался — два однорунника кружили друг вокруг друга, нанося неглубокие порезы. Они были почти равны по силе, и исход сражения решала не мощь рун, а мастерство и удача.

Третья арена превратилась в бойню — опытный боец методично разделывал противника, отсекая сначала пальцы, затем кисти, а потом предплечья. Жертва кричала, но сквозь защитное поле звуки не проникали, и мы видели только раскрытый в беззвучном вопле рот.

Я отвернулся, не в силах больше смотреть. Но полностью отгородиться от реальности было невозможно — запах крови уже начал распространяться по площадке, смешиваясь с дымом факелов и потом, воняющим нашим страхом.

Рунные поля гасли одно за другим. Победители, шатаясь от усталости и кровопотери, выходили из кругов. Трое сами отнесли тела убитых к погребальному костру, двое получили ранения и стояли, тяжело опираясь на мечи.

Безруни подхватывали трупы и укладывали их на пропитанные маслом доски. Тела ложились рядами — юноши и девушки, еще вчера полные жизни и надежд, сегодня превратившиеся в топливо для погребального огня.

И все повторилось. Снова. Снова. И снова.

Целительница металась между ранеными, которые не получили заветную вторую руну, пытаясь остановить кровотечения и излечить самые опасные раны. Руны на ее запястье вспыхивали снова и снова, но я видел, как быстро она устает. Пот градом струился по ее юному лицу, а руки дрожали все сильнее. Большинству она помогала сразу, но некоторые были обречены на более длительное выздоровление — слишком глубокие раны, слишком много потерянной крови.

Гдовский наблюдал за всем этим с каменным лицом. Ни единый мускул не дрогнул, когда один из раненых упал прямо у его ног, истекая кровью из рассеченной груди. Наставник просто переступил через парня и объявил следующую десятку.

К тому моменту, когда на арены вышел шестой десяток кадетов, на погребальном костре лежало больше двадцати тел. Воздух стал густым от запаха смерти, и некоторых начало подташнивать. Но никто не смел покинуть отбор до его завершения — это означало бы дезертирство и немедленную казнь.

Ростовский тронул меня за локоть. Повернувшись, я встретил его многозначительный взгляд. Он кивнул в сторону Вележской, стоявшей в нескольких шагах от нас. Я понял без слов — пора.

Мы со Святом и Юрием переместились к Ирине, окружив ее с трех сторон. Она стояла с прямой спиной, наблюдая за очередным поединком, но ее плечи заметно напряглись. Остальные кадеты были слишком поглощены зрелищем боев, чтобы обращать на нас внимание. Идеальный момент для запланированного разговора.

— Объяснись, — тихо сказал я, встав у Ирины за спиной.

Мой голос прозвучал хрипло —