"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 - Ярослав Яловецкий

— Любое решение такого уровня должно проходить через совет. И вы это прекрасно понимаете. Сейчас я закрою на это глаза только потому, что у нас нет времени.

Теоден зло усмехается.

— Браво. Наконец-то вы начали думать о времени, — он подается вперед, не сводя с Валдена тяжелого взгляда. — Где же оно было у вас, когда начали пропадать люди? Когда я просил дать мне собрать людей и прочесать дороги, а вы твердили, что без совета ничего делать нельзя? Любая попытка — через совет. Любая стража — через совет. Любой шаг — через совет. И пока вы решали, кого назначить ответственным, люди продолжали исчезать.

Валден от его слов мрачнеет, поджимая тонкие губы.

Я молчу, уводя взгляд в мутное окно повозки. Значит, они замечали, что люди исчезают и, выходит, до сих пор не знают, кто за этим стоит на самом деле. Я могла бы сказать сейчас. Это было бы правильно по отношению к Теодену, но что-то во мне не дает открыть рот. Я слишком хорошо понимаю, чем именно такие слова закончатся для всех эридов сразу. К тому же мы до сих пор не знаем, с какими намерениями пришла Мирель.

Повозка наконец замедляется. Еще несколько мгновений тянется неровный скрип колес, потом она совсем останавливается. Снаружи раздается короткий стук в дверцу. Лорен дает знак выходить.

Теоден сразу тянется к дверце и первым выходит наружу, я выбираюсь следом под пристальным взглядом Валдена. Дом Алерика стоит в стороне от дороги, и сразу видно, что он не похож на соседние. Он ниже и шире, с толстыми каменными стенами, темной тяжелой крышей и узкими окнами, больше похожими на бойницы, чем на обычные окна жилого дома. Перед домом раскинулся замкнутый двор, отгороженный высоким забором, а у крыльца горят два фонаря, хотя еще день. У ворот и вдоль стены уже стоят стражники. Я спрыгиваю с подножки и сразу слышу приглушенные голоса.

— Сказал же тебе, не смотри им в глаза, — бормочет один, нервно переступая с ноги на ногу. — Мне плевать, что приказали. Я к ним близко не подойду.

— А если полезут? — шепотом отвечает другой. — Ты видел, что у ворот было? Один сам себе горло драл, будто его кто-то душил.

— Вот потому и не подойду. Пусть милорды сами с ними говорят.

— Тише, идут.

Они сразу замолкают и выпрямляются, когда Теоден проходит мимо. Лорен уже соскочил с коня и направляется к крыльцу, Валден держится на шаг позади, а Ривен, выбравшись из повозки последним, скользит по двору взглядом, за одно мгновение отмечая входы, окна и людей с оружием.

Мы проходим через ворота во двор, и я вдруг притормаживаю, слегка оборачиваясь к Ривену, который идет позади.

— У тебя еще есть время передумать, — бросаю тихо, чтобы слышал только он.

— О чем ты?

— О том, что ты можешь быть с ними. С Мирель. С Эзаром. Ты пришел помочь мне вернуть Каина, а в итоге идешь со мной против своих.

Ривен несколько секунд молчит. Потом тихо хмыкает и подходит ближе, так что наши плечи почти задевают друг друга.

— Я уже давно не с ними, Селина.

Я уже хочу спросить, что именно он имеет в виду, но у двери нас встречает стража, сразу распахивая створки, едва мы подходим к крыльцу. За дверью тянется длинный узкий коридор с каменными стенами и редкими лампами, от которых на полу лежат дрожащие полосы света. Потом он выводит нас в большой зал. Здесь жарче. В камине пылает огонь, посреди зала стоит длинный стол, и у каждого места уже приготовлен кубок, до краев наполненный водой. У стены, чуть в стороне, держится Алерик. Я узнаю его почти сразу по сходству с Эрис. Лицо у него жесткое, собранное, руки сцеплены за спиной, и по всему виду понятно, что этот день нравится ему не больше нашего.

За столом уже сидят два королевских советника. Женщина лет сорока, с туго затянутыми назад волосами, в легком темном мундире, подчеркивающем ее сухую фигуру. Я видела ее однажды и знаю, что она вроде как занимается связью с другими государствами. Рядом с ней, у торца стола, постукивая по подлокотнику кресла, раскинулся мужчина. Он тяжеловатый в плечах, с редкими, идеально прямыми, длинными черными волосами, слишком гладкими для такой тяжелой, грубой фигуры. Я сразу понимаю, что это те самые Рояна и Грегор.

— Им передали, чтобы надели камни? — тихо бросает Теоден, оборачиваясь к Лорену.

— Должны были, — так же тихо отвечает тот.

Но что-то не так. Я перевожу взгляд на Грегора и почти сразу понимаю почему. Его раздражение слишком ясно проходит по комнате, без всякой преграды. Значит, на нем ничего нет.

— У Грегора нет камня, — говорю я вполголоса, кивая на него.

Теоден на миг замирает, и я почти физически ощущаю, как внутри него что-то тяжело, с глухим ударом, проваливается вниз. Не сказав ни слова, он занимает место в центре стола, Валден устраивается рядом, а я опускаюсь с другой стороны, складывая руки на коленях. Ривен и Лорен без лишних слов расходятся по комнате, становясь по обе стороны.

Никто не говорит. Все молчат в этом тяжелом, мучительном ожидании, которое тянется недолго. С другой стороны уже слышатся легкие шаги, шуршание ткани, и в следующую секунду дверь открывается.

В комнату первой входит Мирель. Как всегда, прямая, с этой своей ледяной, выверенной неподвижностью. Следом появляется Эзар.

Я стискиваю руки на коленях так сильно, что ногти впиваются в кожу. Одно дело знать, что Мирель сумела вернуть его в мир живых. Другое — увидеть своими глазами. И по тому, как у него на миг дергается взгляд в мою сторону, я сразу понимаю, что Эзар не ожидал увидеть меня здесь. Он редко показывает хоть что-то. Порой кажется, что в нем не осталось ничего, кроме ровного холода, сухой воли и привычной уверенности в собственной правоте. Но я вдруг вспоминаю именно сейчас, как он смотрел на меня на краю скалы и сказал, что я напоминаю ему какую-то эриду. И только теперь я понимаю, что речь шла о его сестре. О той, которая когда-то тоже, видимо, пошла против его воли или против того пути, который он для нее уже решил. Поэтому Эзар и смотрит на меня как на еще одно напоминание о том, что даже самые