Фантастика 2026-158 - Максим Арх

на тех — дальних подступах была важна. Ведь как только немец там получит по сусалам, у его командования обязательно возникнет закономерный вопрос: «Почему именно там на нас напали? Уж не потому ли что неведомые партизаны окопались именно в том лесу?» И когда этот вопрос захватит их разум (а это произойдёт обязательно), то они сосредоточат своё внимание именно на том районе тщательно начав шерстить каждый куст, каждую балку, каждый овраг. Это-то и даст нам, то самое — драгоценное время, чтобы подумать, понять и решить, как быть дальше.

С учётом того, что в нашем владении был объект из будущего с множеством бесценных артефактов, вопрос этот был крайне сложный, и однозначного решения проблемы так просто найти не получалось. С одной стороны бункер уже стал для нас домом, и уходить из него не хотелось. Ведь тут — в глухом лесу, было вполне безопасно. С другой, столь пристальный интерес к району нашего базирования со стороны оккупантов (который, разумеется, возник неспроста, а из-за множества происходящих вокруг печальных для вермахта событий), вёл только к одному — придёт момент, когда нас обнаружат, и мы будем вынуждены вести неравный бой в полном окружении. Шансы на то, что мы в той грядущей битве выстоим — равны ровно нулю. И будь даже у нас много большее количество бомбардировщиков, это бы всё равно кардинально проблему не решило. И всё потому, что для них попросту не было достаточного количества операторов. Я уж не говорю о том, что для ведения интенсивных боевых действий требуется серьёзные запасы сбросов, которых было крайне мало. А после операции, что начнётся в самые ближайшие минуты, их вообще, считай, что и не останется.

Как воевать против превосходящего по численности и боевой мощи противника, если нет для этого ни обученных бойцов, ни снарядов? Вот вопрос так вопрос! И ответ на него нужно было найти в самом ближайшем, обозримом будущем.

А пока, не взирая ни на что, немецкий охранный полк, который по факту являлся сборищем карателей, нужно было наказать.

И мы приступили к делу.

Как только следующая с севера немецкая колонна начала подтягиваться к опушке, нами из засад в воздух были подняты дроны.

Атака началась, и «Сотка А» по всем канонам военного искусства сбросила пятнадцатикилограммовую мину на головной грузовик в колонне.

Взрыв! И даже с той высоты, на которой висел октокоптер было видно, как исчезают с экрана тепловизора тёплые точки человеческих тел.

Но рассматривать это я не собирался. Вторая мина ушла в центр колонны и взорвавшись, на этот раз вызвала панику даже у тех, кто не успел запаниковать после первого взрыва. Шофёры начали останавливать свои автомобили, не понимая, что с каждой секундой замедления своего движения, они становятся всё более и более уязвимыми. Но понимание этого к ним пришло довольно быстро, ведь я, скинув все мины, подвешенные на «Ашке», уже выводил на поле боя второй октокоптер, с прибытием которого ситуация для солдат противника значительно ухудшилась. И даже после того, как опустошенную «Бшку» Аня повела на перезарядку, немцам я расслабиться не дал, опустошив на них (в виде бонуса) урезанный до трёх сбросов боекомплект «Алого», который работал с дополнительной батареей на пределе своих возможностей.

Как только атака закончилась, вслед за Аней направил дроны на пополнение боекомплекта к группе Кудрявцева. И после того как боеприпасы были подвешены, а батареи на «Алом» сменены, стеклопластиковые птицы вновь пошли в бой.

На этот раз нашему воздействию подверглась колонна немчуры, что окружала лес с запада.

К тому времени, когда мы подтянули наши бомбардировщики, гитлеровцы уже спешились и даже построились перед командирами в три довольно плотных шеренги, вероятно, для переклички и получения боевой задачи. Это, собственно, и была их ошибка, ибо сброшенный с высоты десяток мин и гранат не оставил большинству тёмных сущностей шансов избежать мгновенной личной встречи с врагом рода человеческого на адской сковороде в преисподней.

Полностью удовлетворённые полученным результатом мы вернули дроны на исходные позиции для перезарядки, и я сообщил об этом заряжающим. В детали вдаваться не стал, однако понял по изумленным возгласам, что воображение у соратников работало как надо.

— Все мины вошли прямо в центр строя? — словно опешив, проговорил Кудрявцев. — Даже представить себе страшно, что там происходило и происходит.

— Да… Просто ужас, — поддержал его раздавшийся чуть вдалеке голос Лазутина. А потом он добавил: — Как же вы на это всё смотрите?

«И действительно — как?» — пронеслась мысль в голове, и я посмотрел на сидящих рядом женщин.

Белое бледное лицо напарницы сжимающий пульт управления «Сотки Б», ошарашенный взгляд её матери. Всё это говорило о глубоком шоке от увиденного. Но расслабляться нам было нельзя.

И я, потерев внезапно заболевшее горло, просипел:

— А мы и не смотрим, — после чего добавил: — Работаем!

Третий наш удар получила группа карателей, что уже давно спешилась и прочёсывала лес с востока. К времени контакта они уже развернулись цепями и их силуэты мелькали среди деревьев. Ввиду того, что противник был рассредоточен, при нашем скромном вооружении, всех скопом их уничтожить не представлялось возможным. А потому в этом налёте бомбардировка носила точечный характер. Но это совершенно не означало, что она была не эффективной. Наоборот — ещё какой эффективной, ибо точечный отстрел довольно быстро внёс в ряды солдат противника панику, и они побежали кто куда.

Но прятаться от нашего «всевидящего ока» им было тяжело. Ведь сейчас было только начало мая и листва на деревьях ещё не полностью распустилось, а потому гитлеровцы были у нас как на ладони. А так как никто из них руки вверх не поднимал и не махал белыми тряпками для сдачи в плен, руки у нас были развязаны.

«К тому же — это каратели — твари — нелюди! Какой ещё для них плен? Нафига они нам сдались? — думал я, опустошая подвес очередного дрона. После чего добавлял: — У нас, собственно, и держать их негде. Не Шарика же из его будки-арсенала выгонять⁈»

И мы бомбили, бомбили и бомбили, гоняя эту шелупонь по все окраине леса.

Однако, к сожалению, возможности у нашей бомбардировочной авиации были скромные и вскоре пустые дроны ушли на пополнение боезапаса.

— Так, три направления окучили. Нетронутыми осталась только одна группа, — сказал я в рацию.

— Отлично! Давай быстрее тащи аппараты сюда. Сейчас загрузим, и окучишь! — раздался в ответ радостный голос Кудрявцева, который, казалось, вошёл в раж, и был готов воевать сколь угодно долго.

Однако с