Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

начал терять над собой контроль, когда нежданный поцелуй резко прервался, а в паху вспыхнула боль. И будто этого мало, по лицу прилетела затрещина. Застигнутый врасплох резким толчком, я полетел на пол. Приподнявшись на локте, я снова снизу вверх смотрел на разъярённую фурию. Ту, что недавно разнесла комнату в щепы. Всё тот же безумный яростный взгляд, но с примесью страха и смущения.

Медленно, стараясь её не спровоцировать, я встал и сделал шаг ей навстречу. Однако бешеный оскал и утробный рык стали для меня сигналом остановиться. Лин тяжело дышала, приходя в себя. Оглядела комнату, а затем бросила быстрый взгляд в зеркало. Глаза её расширились, губы задрожали.

— Хочешь меня? Вот такой? Тебя ничего не смущает? Или наоборот — любишь, когда сопротивляются? Тебе не впервой трахать сходящую с ума женщину? — кричала она, срываясь на визг.

Я сделал попытку объясниться, но что толку, когда выводы уже были сделаны?

— Лин, ты сама на меня...

— Чтоооо? — крик превратился в вой.

Мне показалось, что вот-вот всё начнется заново, но девушка смогла перебороть себя — резко отвернувшись, пряча просвечивающие голой кожей прорехи в платье, она завалилась обратно на перину, чтобы простонать: «Убирайся». И я ушел. Приладил кое-как за собой дверь, принес одежду, оставив её на пороге. Но попыток завести разговор больше не предпринимал. К черту эту психованную дуру! Будто мне без неё проблем не хватает...

***

Огромное кресло в беседке, где я любил сиживать, Лин назвала троном. Его деревянная облицовка была обработана темной морилкой, но основная часть представляла собой каменный монолит. Большие подлокотники можно было использовать при желании как лавки, но предназначение у них было иное — небольшие столики, на которых можно было разместить еду, питье или интересную книгу.

На правом подлокотнике в специальном углублении стоял пышущий жаром медный чайник, источавший божественный аромат лесных ягод, специй и дорогого пакистанского чая. Левый тоже имел небольшое углубление, в котором сейчас покоилась белая фарфоровая пиала с затейливым, изображающим вишню в цвету рисунком. Этот необычный предмет мебели был обращен в сторону сада... Недоразумением было называть так наполненное исключительно булыжниками место. Однако именно так он именовался на его родине в восточных провинциях Маолина. Казалось бы, при чем здесь сад?

Однако все сомнения отпадали, стоило на пару секунд остановить на нем взгляд. Бессмысленно раскиданные по площадке камни начинали собираться в композиции и обретать очертания. Воображение рисовало теплые, безмятежные картины: леса, моря и пустыни и, конечно же, цветущие сады. Был ли сотворивший этот шедевр гением или случайно натолкнулся на эту композицию... Однако, созерцая её, твое подсознание само находило закономерности, каждый раз создавая новые образы, которые рассыпались каменным хаосом, стоило только отвести взгляд.

Чайник не кипел и не терял тепла — рунная вязь вокруг его постамента мерно светилась, поддерживая оптимальную температуру заварки. Место для установки пиалы обладало похожими свойствами, сохраняя идеальный баланс напитка — горячий, но не обжигающий. Приметил я это кресло сразу, как мы оказались в этом доме, но виду не подал. Продавец не знал его истинной ценности. В нашем мире, где магия практически иссякла, этот простой небоевой артефакт стоил очень дорого.

Экспертом-оценщиком я не был, но уверен, что выручить за него можно было по крайней мере две стоимости того, что я заплатил за дом. Очевидно, что после смерти престарелого барона никому и в голову не пришло проверить это странное седалище на магию. Тем лучше для нас. Прохладный ветер заставлял меня кутаться в плед: зима вступала в свои права. Подхватив показавшуюся мне раскаленной, источающую пар пиалу, я согревал озябшие руки. С памятного визита Леонарда прошло три дня. Лин переехала в другую комнату, а в той, разрушенной, сейчас орудовали мастера строительной гильдии.

У меня было время всё обдумать. Еще раз обсудить возможные варианты со стариком и, в итоге не найдя лучшего решения, согласиться на эту авантюру. Связи неофициального «посла» академии оказались весьма специфическими. Там где-то в именуемой Академией «обители зла» у него оказался старый знакомый, якобы занимавший высокопоставленный пост. Каким образом он завел подобные знакомства, Леонард отказался говорить наотрез, но намекнул, что шпионы академцев спокойно шастают по континенту не одну сотню лет. Видимо, один из них когда-то и вышел на моего друга, или наоборот — неважно. Как бы то ни было, теперь у меня на руках было рекомендательное письмо...

Брал я его с опаской, ожидая того, что оно может пропустить в королевские застенки, но, прочитав, лишь пожал плечами. Простой, незатейливый текст, в котором один старик просит другого пристроить его непутевого внучка к делу. Не зная обстоятельств и слов-«ключей», которые тут, без сомнения, были, даже заподозрив неладное, понять ничего не получится.

Другое дело — само путешествие... До Академии надо еще добраться. И по прямой через кордоны, выставленные Александрией, Империей Аберат и Маолинским Ханством, не пройдешь. Только в обход, контрабандными путями, через Пустоши, где встречались «пробелы» между наблюдательными вышками союзных государств.

Здесь у Леонарда тоже оказались связи. Кто бы сомневался... Но что для меня стало открытием — торговля эта велась полуофициально. Ни по каким документам она, конечно же, не проходила, но некоторые уникальные артефакты и сырьё, необходимое, в том числе, для создания «амброзии», можно было достать только у отступников. Сильные мира сего хотели жить долго и здраво. Король наш Август вон уже третью сотню лет разменял... А значит, ходить караванам в Пустоши.

Пустоши... Место безмерно опасное, готовое уничтожить всё, что пытается попасть на его черные плато. Смертность среди контрабандистов такая, что впору думать об их невменяемости. Даже ветераны редко возвращаются из похода в полном составе, а новички — те и вовсе как мухи дохнут. Доберись попробуй, а мне ведь еще с академцами договариваться. Поездку я решил не откладывать в долгий ящик. Понял, что чем дольше буду тянуть, тем меньше решимости во мне останется. Получив от Леонарда инструкции, я собирался отбыть завтра поутру. Стоило попрощаться с Лин.

С того памятного вечера она не проронила ни слова. В руки себя взяла и даже тренировку с Монтелло вышла с удвоенным энтузиазмом... Но что творилось в её прекрасной головке для меня оставалось загадкой. Однако навязываться с разговорами и тем более вымаливать прощение я не собирался. Самому тошно. Разве что попросил Леонарда присмотреть за ней... Зная эту занозу, можно было ожидать от неё неприятностей. Сзади хлопнула дверь, и на веранду, предвосхищая мои мысли, ворвалась та, что занимала мои