"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 - Ярослав Яловецкий

Валден резко поворачивается ко мне и замирает, прищуриваясь. Он смотрит на меня, перебирая в памяти то самое лицо, которое стояло здесь больше года назад и только теперь узнает в нем меня.

— Селина Эйвен? — переспрашивает он с явным удивлением. — Не та ли это Селина Эйвен, которая по приказу своего Верховного обезмолвила нашего прежнего короля Родена? Та, которую вы сами, Ваше Величество, заперли в темнице, где она должна была умереть от ледяного голода за убийство вашего отца?

— Да, это она, — невозмутимо отвечает Каин. — А еще это та эрида, которая встала против своего народа, когда Терион шел на Веларрон. Она предала своего Верховного, пошла против собственных сородичей, рисковала жизнью и помогала нам в войне, в которой у нее было куда больше причин ненавидеть этот город, чем защищать его.

По залу прокатывается резкий шум. Несколько советников переглядываются, и я начинаю отчетливо слышать их приглушенные, полные возмущения переговоры.

— Возмутительно… — шипит один лорд, наклоняясь к соседу. — Эрида за королевским столом!

— Как он может делать ее своей невестой? — доносится слева, голос дрожит от негодования.

— Эрида… — повторяет кто-то третий, почти выплевывая слово. — После всего, что они натворили с нашими людьми…

— Довольно! — жесткий голос Каина мгновенно перекрывает весь гул в зале и все разговоры обрываются на полуслове.

Каин медленно поднимается из-за стола, не выпуская моей ладони до последнего, а потом кладет обе руки на столешницу, слегка подавшись вперед. Его взгляд спокойно проходит по лицам советников.

— Слушайте внимательно и запоминайте с первого раза, потому что я не стану повторять это дважды. Селина Эйвен сидит за этим столом не по вашей милости, и не потому, что я ослеплен чувствами, как вам удобно шептаться по углам. Она здесь потому, что я сам дал ей это место рядом с собой, и любой, кто решит унизить ее словом, взглядом или намеком, унижает не только женщину, которую я выбрал, но и мою волю.

Каин замолкает на секунду, потом отталкивается от стола и начинает медленно ходить по залу. Он идет вдоль длинной стороны стола, обходя его по кругу, и каждый раз, когда он проходит мимо кого-то из советников, те невольно выпрямляются.

— И чтобы здесь не осталось ни малейшей неясности, я скажу совсем прямо. Тот, кто захочет добраться до Селины, должен будет сначала пройти через меня, а это путь, который я не советую выбирать никому из сидящих в этом зале, если вам дороги ваши титулы, ваши дома и сама возможность дожить до следующего рассвета.

Каин обводит зал взглядом, заранее видя, как у нескольких лордов уже напрягаются лица.

— Прежде чем самые отчаянные из вас решат возмущаться громче остальных, услышьте еще одну вещь. Селина Эйвен стала жертвой во всей этой ситуации не меньше, чем Роден.

— О чем вы говорите, Ваше Величество? — спрашивает Нейвард. — Что это значит?

— Роден Эрдан, мой отец, в годы болезни королевы Иссель велел начать тайные поиски средства, связанного с эридами. Эти поиски зашли дальше, чем кто-либо имел право позволить. Были пленения. Были опыты. Были смерти.

— Это слишком серьезное обвинение, — вставляет Валден, явно недовольный словами Каина. — Особенно в адрес мертвого короля, который уже не может ни ответить, ни защитить свое имя. И особенно из ваших уст, Ваше Величество.

Каин кивает, будто именно этого и ждал.

— Поэтому я не предлагаю вам верить мне на слово.

Он делает короткий жест рукой в сторону дверей. Стражники сразу распахивают тяжелые створки. Я напрягаюсь всем телом, увидев Рогнара Мара, который несет в руках толстую пачку бумаг, перевязанных темной лентой.

По залу проходит новый ропот.

— Кто это?..

— Это же...

— Рогнар Мар?

Валден резко выпрямляется.

— Вы привели в совет изгнанного придворного алхимика? — спрашивает он холодно.

— Я привел человека, который исполнял королевские приказы во время службы моему отцу и вел записи, — отвечает Каин, возвращаясь на свое место и опускаясь на трон. — И человека, у которого сохранились бумаги, по которым можно сопоставить его опыты с распоряжениями Родена. Рогнар. Говори.

Алхимик останавливается посреди зала, сжимая в руках перевязанную лентой пачку бумаг.

— По приказу короля Родена Эрдана, — произносит он сухо, обводя взглядом советников — в годы болезни королевы Иссель была начата охота на эридов в лесах Веларрона и на приграничных дорогах. Приказ передавался через королевскую стражу и лесные дозоры. Брали тех, кого удавалось выследить. Моей задачей было выяснить, существует ли у эридов свойство, способное исцелить королеву, и при каких условиях его можно вызвать.

— Вы хотите сказать, — перебивает его Валден, и впервые за весь разговор его безупречно выверенный тон дает трещину, — что король посылал людей в лес ловить эридов, как зверей?

— Именно это я и хочу сказать. Вначале короля интересовали пределы допустимого. Потом состояние королевы ухудшилось, и в его распоряжениях осталось только одно требование — найти средство.

— Это ложь! — резко бросает сухощавый мужчина с прилизанными светлыми волосами. — Роден искал средство для королевы, а не устраивал бойню.

— Искал средство, лорд Сальери. А когда поиски зашли слишком далеко, уже не остановил их.

Рогнар начинает развязывать темную ленту на пачке бумаг и вытаскивает первый лист.

— Главная цель была одна: получить слезу эриды, — говорит он, поднимая лист выше и проводя сухим пальцем по выцветшим строкам. — Когда стало ясно, что обычные способы ничего не дают, я начал расширять круг методов. Королю я приносил отчеты. Не все в них называлось своими именами. Не все описывалось так, как происходило на самом деле. Но он видел достаточно, чтобы понять, что дело давно вышло за пределы дозволенного. И все же не остановил меня.

— Вы можете это доказать? — резко бросает тот же лорд Сальери, все еще смотря на Рогнара с открытым недоверием, прищурив глаза.

— Могу, — отвечает алхимик, встряхивая один из документов, отделяя его от остальных, после чего кладет его на край стола. — Не признанием короля, если вы ждете именно его. Роден не был дураком и не писал на бумаге: “я велю пытать эридов”. Но у меня сохранились мои рабочие тетради, рапорты дозоров о доставке пленников, ведомости нижних камер, и