Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

____________________________________________

[1] (прим. Лины) Дик говорил, что если бы не этот случай, он не смог бы столько прожить в Мире-без-Чудес. Умер бы от потрясения очень скоро, от разрыва сердца, как всякий, кто внезапно полностью лишился всех привычных опор в жизни, которые нечем заменить. Так умирают люди неспособные жить в рабстве. И говорит, это к лучшему. Меньше мучений. А он был слишком закален за более чем тысячу лет странствий. Долго искал возможность помочь окружающим, жалел их больше, чем себя, не терял надежды найти выход… Всё это отвлекало и занимало время. Он отказывался поверить до конца в происходящее вокруг. Не верил, что это действительно норма мира наизнанку. И хотя отдельные люди там вполне нормально мыслят и хотят так же нормально жить, законы мира им не позволяют. Страшнее всего, что многие даже не могут понять и поверить, что можно жить и по-другому. Они считают, что у них всё правильно. Есть отдельные недостатки, которые возможно исправить, но в целом…

А я так думаю, это неудивительно. Слабые чахлые ростки, пробивающиеся сквозь камни, тянутся к солнцу и радуются каждому лучику света, капле воды. Они уверены, что совершают великий подвиг жизни и не замечают окружающей пустыни, не осознают собственного уродства и слабости. Они привыкли так жить. А если взять сильный тысячелетний дуб, вырвать с конями из родной почвы и поставить на бесплодный камень, где эти травинки превосходно растут, он никаким чудом не выживет. Ему для жизни недостаточно той малости, которой довольствуются все в том мире. Он погибнет там не от слабости, а от собственной силы.

Мне тоже жаль мир наизнанку, но они сами виноваты, что нарушают все законы нормальной жизни. Дика мне жаль больше. Он слишком многое оставил там, а тем людям это ничем не помогло. Для их спасения требовалось вмешательство Всевышнего лично, и то спасти сразу весь Мир-без-Чудес не удалось! Каждый человек пробивается к знанию и смыслу жизни там в одиночку, при огромном противодействии. Но некоторым удается найти себя даже там или суметь найти выход оттуда к нормальной жизни. Они — настоящие герои.

Глава 22

У Дика страшно давило в груди. Казалось, легкие никогда больше до конца не расправятся. Спина и руки ныли. Можно радоваться только тому, что ноги не прикованы. В голове стоял гул, как в пещере, в чьи стены непрерывно бьются морские волны. Перед глазами плыл красный туман.

Дик не слышал звона колоколов, не считал, сколько раз они проезжали одни и те же улицы. Он не знал, сколько ему ещё осталось мучиться. Достаточно помнить, что рано или поздно этот кошмарный день, сколько бы ни тянулся, закончится. Дик уже не боялся горожан, он жалел их. И снова отводил глаза, не в силах смотреть на их лица. Там написано напряженное ожидание. Страх перед тем, что будет, и надежда на то, что всё самое плохое закончилось.

Когда барабаны наконец смолкли, и последние зрители разбежались, Дик даже не заметил этого. Клетка свернула к полицейскому участку и остановилась. Двое подручных снова взобрались на клетку с двух сторон и отвязали с крыши веревки, удерживающие руки преступника растянутыми в стороны.

Дик скользнул вниз и сел на пол.

— Легкое наказание! — только и выдохнул он, растирая кулаком грудь и пытаясь набрать побольше воздуха. В ушах у него зашумело, голова закружилась…

Он очнулся уже не в клетке, а рядом с ней, снова в руках судебных исполнителей. Старший дал ему выпить глоток воды и строго спросил:

— Вы раскаиваетесь?

— Да, — с трудом ответил преступник.

— Вы признаете свою вину?

Дик молча отрицательно покачал головой. Он чувствовал вину перед этим несчастным городом, но ведь его спрашивали о другом…

— В таком случае…

— Господа судебные исполнители! — быстрым шагом приблизился молодой мужчина в красно-черной судейской тоге. — За вами не угнаться! Сожалею, господин рыцарь, что не мог прийти раньше. Вот постановление на слушание вашего дела в городском суде. Сейчас. Немедленно!

— Зачем? — устало спросил Дик.

— Потому что вы невиновны. Потому что именно вы убили дракона, и я берусь это доказать!

— Зачем?

— То есть как? — опешил добровольный защитник. — Разве вам не хочется восстановить справедливость?

— Честно? — Дик слабо улыбнулся, глядя в глаза разгоряченному служащему суда. Тот довольно высок, молод, красив, с горящим лицом, полон сил и решимости отстаивать правду. Как минимум две трети его жизни прошли при драконе, но защитник не из тех, кто смирился с рабством, и теперь он действительно праздновал победу.

— Пожалуйста, пройдемте внутрь, в участок. Я всё объясню, — попросил защитник. В его тоне подразумевалось, что Дик свободен и может не согласиться.

Они спрятались, наконец, в прохладную тень и сумрак, сели на плетеные стулья в уголке. Защитник городского суда, которого звали Антони Маер потребовал, чтобы Дику вернули его личные вещи и оружие.

— Советую пересчитать деньги, — серьезно сказал он. Дик отмахнулся, чувствуя сразу по весу куртки, что золота в карманах нет. Он занялся тем, что закрывал все дыры и порезы, сделанные на доспехах дотошными исследователями.

— Вообще-то, пять с половиной золотых у меня в самом деле пропали, — с легкостью заметил Дик, дежурному полицейскому. — Есть свидетель из вашего города, который подтвердит, что дал мне эту сумму. Хотите, чтобы написал жалобу о грабеже в полиции?

— Вы имеете в виду деньги, вырученные за клык дракона? — сразу понял Антони. — Увы, их вернули торговцу по его требованию. Клык забрали в здание суда, там я его и обнаружил. Знаете, какое доказательство предъявил граф Холрей, что он убил дракона? Чешую. И свидетеля, разумеется, но суд понимал, что его можно подкупить, тем более что это графский слуга. Вы понимаете, о чем я?

— Граф решился подойти к телу дракону более чем через два часа после наступления смерти. Хотя, мне казалось, он был там раньше.

— Возможно. Допустим, он трус и заслуживает жалости. Не отрицаю, что граф нашел пещеру, в которой хранятся значительные запасы золота из городской сокровищницы. Готов поверить даже, что он решился вызвать дракона на бой, а скорее, рассчитывал убить его спящим! Но ваш приговор — это вопиющий