Многоликий странник - Кирилл Шатилов

думал Нэлс, размеренно выпуская одну стрелу за другой. Дикари лезли через плетень как сумасшедшие, решив, вероятно, будто от того, падет терем или нет, зависит судьба оборонявшихся. В чем-то они были правы. Подобный терем в каждом туне считался если не святыней, то во всяком случае тем местом, которое оказывает самое непосредственное влияние на всю жизнь деревни. Здесь собирались советы, здесь принимались важные решения, здесь юноши проходили посвящение в мужчины, а девушки – в женщин, здесь праздновались свадьбы и прощались с усопшими. Нэлс никогда бы не простил себе, если бы по его вине терем был сожжен или разрушен. К счастью, в руках нападавших он видел лишь обыкновенное оружие и никаких намеков на огонь. Дождь был слишком долгим, чтобы им хватило терпения ждать, пока все просохнет.

Как ни странно, Нэлс не испытывал ненависти к врагам, которых размеренно сбивал с плетня точными попаданиями. Он даже не толком не думал о том, что делает. Можно сказать, он их вовсе не замечал: видел, что кто-то загораживает ему прицел, метился чуть дальше и чуть выше чем нужно, и ласково отпускал стрелу в самостоятельный полет. Двух или трех из нападавших он таким образом умудрился пронзить двумя стрелами, прежде чем они упали тяжелыми мешками на мокрую землю.

Постепенно в душе Нэлса просыпалось ощущение сладкого ликованья. У него получалось то, к чему он так долго стремился и на что до сих пор мог только надеяться. Хотя нет, конечно, он никогда не надеялся, что ему придется призвать на помощь все те навыки, которые он получил, упражняясь в стрельбе под неусыпным присмотром Тэрла. Ведь это означало, что произойдет то, что произошло. Тэрл не готовил своих односельчан к войне в Пограничье. Он лишь предлагал перенимать у него опыт на тот невообразимый случай, если придется с оружием – или без оружия – в руках отстаивать жизнь и независимость своего любимого туна. Сейчас Нэлс отчетливо видел, насколько далеки эти изнурительные занятия были от внезапно нахлынувшей действительности. И тем приятнее ему было ощущать, что эта действительность все же не застала его врасплох.

Не сводя глаз с простреливаемого участка плетня, Нэлс старался замечать все, что творится вокруг. Он видел стоящих спина к спине сверов, отчаянно отбивавшихся от своры остервеневших дикарей, видел, как некоторым из них, возможно даже Лину с Керли пришли на помощь несколько фолдитов, взявших на себя, причем довольно удачно, роль фултумов, отгонявших нападающих длинными жердями или топорами на длинных рукоятях, тем самым позволяя сверам прицельно сеять смерть среди врагов своими убойными арбалетами.

Когда стрела вышибла полено прямо у него из-под носа, Нэлс понял, что его укрытие обнаружено. Более того – что его обошли сбоку и вот-вот подстрелят, как зазевавшуюся ворону или сноп соломы. Страха при этом он не ощутил. Отшатнулся назад. Как раз вовремя, чтобы позволить очередной стреле вонзиться в стену над тем местом, где только что была его голова. Резкий поворот плечами и всем корпусом вправо, стойка на одном колене, лук натянут взгляд расслабленно – но не вяло – скользит по краю плетня. Тэрл! Он совсем позабыл о том, что должен охранять аола еще пуще терема. А весь если Тэрл допустил, чтобы с того места, куда он только что сиганул через плетень, стреляли, это означает, что, либо его самого уже нет в живых, либо он сражается где-то еще, но уж никак не там, где его в последний раз видел Нэлс.

Внезапное желание пригнуться спасло Нэлсу жизнь. Стрела чиркнула по волосам и обожгла макушку. При этом никто из-за плетня так и не выглянул. Стрелок прятался на крыше соседней избы. До него было раза в три дальше, чем до плетня, однако иной возможности справиться с ним, кроме как на языке стрел, Нэлс не видел. Помогло то, что шеважа явно поверил в свою недосягаемость и безнаказанность. Он почти не прятался и яростно осыпал стрелами не только Нэлса, но и всех вабонов, что попадали в поле его зрения. Нэлс достал его со второго выстрела. Дикарь неловко отбросил лук, попытался вырвать из шеи стрелу, не удержал равновесия и опрокинулся с крыши навзничь. Вероятно, он успел досадить многим, потому что его падение было встречено ликующими криками.

Судьба Тэрла по-прежнему волновала Нэлса больше всего остального. Не долго думая, он бросил свой пост возле поленницы и отбежал к плетню. Никто его по ту сторону не подкарауливал. Мимо, пятясь, проходил отстреливающийся из арбалета свер, подступы к которому прикрывал только один фолдит, вооруженный уже не копьем, а жалкими щепками. Между тем орудовал он ими настолько лихо, что ни один из четверых разъяренных шеважа не мог приблизиться к нему, не рискуя поплатиться за это выбитым глазом или свернутой челюстью. При ближайшем рассмотрении Нэлс сообразил, что перед ним никакой не фолдит, а никто иной как Фейли собственной персоной. На подмогу четверым товарищам уже мчались наперерез еще двое дикарей, и неизвестно, чем бы кончился этот неравный поединок, если бы Нэлс не оказался поблизости. Не боясь промахнуться и ранить Фейли, он угодил стрелой в висок самому могучему из нападавших, а свер тем временем прервал бег одного из тех, кто спешил на помощь. Врагов снова стало четверо. Щепки в неутомимых руках Фейли крошились и разлетались в стороны. На поясе у него Нэлс заметил нож, но едва ли лезвие длиной в ладонь могло устрашить два топора-лесоруба и обоюдоострый меч, похоже, вырванный из мертвых рук одного из поверженных сверов. Словно уловив его мысли, отступавший с арбалетом свер споткнулся и неловко рухнул набок. Фейли в отчаянии оглянулся на него, упустив несколько драгоценных мгновений. Времени на размышленья у Нэлса больше не было. Выронив лук с колчаном, он пронзительно крикнул, обращая на себя внимание, выхватил из-за пояса дубинку и устремился навстречу ничуть не смутившимся его появлению рыжим головорезам.

Зато на Фейли его дерзкая атака произвела сильное впечатление. Ему приходилось слышать о том, что под началом Тэрла трудятся фолдиты, больше привычные к оружию, чем к мотыгам и лопатам, однако в душе он лишь подсмеивался над гордыми рассказами своего старого боевого друга и искренне не верил в то, что подобное возможно. Но стоило грянуть беде, и он действительно оказался свидетелем того, как простоватые и по-деревенски неуклюжие мужики буквально на его глазах преобразились, схватились за те же мотыги и лопаты, если у кого под рукой не нашлось настоящего оружия, и все как один высыпали навстречу