Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

— Вопросы? — Юрий окинул нас горящим от возбуждения взглядом.

Ответом ему было молчание. Никто и не подумал шутить о том, что он подражал манере общения Гдовского. Хотя сходство было разительным — та же интонация, та же пауза после вопроса, даже поза скопирована один в один. Все устали от бесконечных разборов, все хотели действия. Даже самые осторожные начинали проявлять нетерпение после трех дней теоретической подготовки.

— Отлично, — произнес Ростовский после небольшой паузы. — Тогда всем приготовиться. Выступаем через час, когда стемнеет. Проверьте оружие, подготовьте факелы. И помните — никакой самодеятельности. Действуем строго по плану.

— Особенно это касается тебя, Псковский, — добавил он, глядя мне прямо в глаза. — Никаких героических выходок. Ты прикрываешь фланг и только. Понял?

— Как скажешь, командир, — я изобразил покорность, мысленно усмехаясь.

Кадеты начали расходиться, обсуждая предстоящую охоту. Голоса сливались в невнятный гул — кто-то спорил о расстановке сил, кто-то вспоминал прошлые охоты, кто-то просто жаловался на усталость. Я остался сидеть, разглядывая карту.

Ситуация казалась искусственной. Слишком удобно — ровно двенадцать высокоранговых Тварей, по одной на каждую команду, да еще и расположившихся на достаточном удалении друг от друга. Словно кто-то специально расставил их, как фигуры на шахматной доске. Во время моих ночных вылазок я ни разу не ощущал такой концентрации сильных особей в окрестностях Крепости.

Гдовский, все это время молча наблюдавший за нашим совещанием из угла палатки, поднялся и направился к выходу. Его массивная фигура двигалась с удивительной для такой комплекции легкостью — десять рун давали не только силу, но и идеальный контроль над телом. Проходя мимо меня, он едва заметно кивнул — то ли одобрил мое поведение, то ли предупредил. С ним никогда нельзя было понять наверняка.

— Интересная расстановка сил, не правда ли? — пробормотал наставник, не останавливаясь. Слова были сказаны так тихо, что я едва их расслышал. — Иногда проигрыш оборачивается победой, а победа — поражением. Помни об этом, кадет Псковский!

Прежде чем я успел ответить или хотя бы осмыслить сказанное, Гдовский уже вышел из палатки, оставив меня наедине с загадочным предупреждением.

— Как тебе план? — спросил Ростовский, дождавшись, когда палатка опустела.

Проверяет. Ждет критики, возражений, попыток перехватить инициативу. В его взгляде читалось все — и страх потерять едва обретенную власть, и готовность защищать ее любой ценой, и затаенная обида за месяц, когда он был вынужден подчиняться мне. Но я не собирался играть в эти игры.

— Ты командир, ты и решай, — ответил я ровно, без тени иронии. — Роли распределил грамотно, порядок действий логичный. Что еще нужно?

На его лице промелькнуло удивление, быстро сменившееся подозрением. Левый глаз Юрий едва заметно дернулся — верный признак нервного напряжения. Ростовский все еще не мог привыкнуть к моей покладистости и ждал подвоха в каждом слове.

— Слишком легко ты сдался, Псковский, — процедил он сквозь зубы, понизив голос. — Что задумал?

— Ничего, — я пожал плечами с самым невинным видом. — Просто устал от всей этой возни. Ты хотел командовать — командуй. Я хочу дожить до конца Игр — и помгу тебе сделать то же самое.

Ростовский прищурился, явно не веря ни единому моему слову. Его пальцы забарабанили по столу — нервный жест, который он так и не смог искоренить.

— И ты просто так отдашь мне Тварь? — спросил он после долгой паузы. — Позволишь получить четвертую руну?

— А с чего ты взял, что я буду тебе мешать? — я беспечно потянулся, сцепив руки за головой. — Делай что хочешь, командир. Убивай Тварь, получай руну, купайся в славе. Мне плевать.

Ложь, конечно. Мне было далеко не плевать. Но Ростовский не должен был знать о моих истинных планах. Пусть думает, что победил, что сломил мою волю к лидерству. Самоуверенность — худший враг воина. Так всегда говорил мой наставник.

Час пролетел быстро. Я провел его, проверяя снаряжение и инструктируя свою пятерку. Когда последние лучи солнца скрылись за кронами деревьев, мы выстроились в шеренгу на краю лагеря. Тридцать три фигуры в потрепанных одеждах, с мечами на поясах и решимостью в глазах. Точнее, тридцать две — Ростовский стоял перед нами, изображая уверенного и опытного лидера.

— Помните, — его голос разнесся в вечерней тишине. — Это не обычная охота. Тварь высокого ранга может убить любого из нас одним ударом. Не геройствуйте, следуйте плану, прикрывайте товарищей. И да поможет нам Единый.

— Единому плевать на нас, — пробормотал Свят, но Ростовский сделал вид, что не услышал.

Мы двинулись в путь гуськом, соблюдая дистанцию. Лес встретил нас привычной прохладой и запахом прелой листвы. Откуда-то издали доносились голоса других кадетов — все двенадцать команд одновременно выдвинулись на охоту.

Ноги сами находили тропу в сгущающихся сумерках. За месяц тренировок мы научились двигаться по лесу практически бесшумно. Каждый шаг выверен, каждое движение рассчитано — ни одной сломанной ветки, ни одного неосторожного шороха. Руны на запястьях давали преимущество — ночное зрение позволяло различать каждую кочку, каждый корень на пути.

По мере продвижения вглубь леса атмосфера становилась все более гнетущей. Обычные ночные звуки — уханье сов, шорох мелких зверьков — стихли, словно вся живность предчувствовала приближение чего-то страшного. Даже ветер утих, оставив нас в абсолютной тишине, нарушаемой лишь приглушенным звуком наших шагов.

Медвежий лог находился в пяти километрах от лагеря — глубокая расщелина между холмами, заросшая густым кустарником. Когда-то здесь действительно обитали медведи, но с появлением Тварей обычные хищники покинули эти места или были съедены. Идеальное место для логова крупной Твари. И идеальная западня для неопытных охотников.

Мы остановились на краю лощины, укрывшись за стволами вековых сосен. Могучие деревья возвышались вокруг как молчаливые стражи, их густые кроны терялись в вышине. Внизу царила непроглядная тьма, даже мое усиленное зрение не могло пробиться сквозь эту завесу. Но чувства, обостренные рунами, улавливали присутствие Твари. Что-то огромное пряталось там, в глубине. Что-то сильное и очень голодное.

— По местам, — скомандовал Ростовский шепотом. Его голос слегка дрожал от напряжения, хотя он старался это скрыть. — Первая и вторая группа — в обход, на позиции. Третья — за мной. Псковский, твои люди остаются здесь до сигнала.

Я кивнул, наблюдая, как кадеты бесшумно растворяются в темноте. Свят бросил на меня короткий взгляд перед тем,