Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

Я повернулся к своей пятерке. Анна Торжковская вцепилась в рукоять меча так сильно, что костяшки ее пальцев побелели. Елена Старицкая внешне выглядела спокойной, но я видел, как подрагивает мышца на ее щеке. Василий Дмитровский нервно облизывал губы, а Михаил Костромской беззвучно шевелил губами, видимо, молясь Единому. Один лишь Бореслав Зарубский был спокоен, впрочем, как и всегда.

— В бой не лезем и действуем строго по полану, — прошептал я, стараясь вложить в голос уверенность, которой не чувствовал. — Мы на фланге, наша задача простая — не дать Твари уйти. Никакого геройства, просто стойте стеной и машите мечами. Понятно?

Они закивали, хотя страх в их глазах не уменьшился. Что ж, страх — это нормально. Я и сам боялся до дрожи в коленях. Не чувствуют страха только сказочные герои и блаженные. Главное, чтобы он не парализовал в критический момент.

Первый крик раздался уже через пару минут. Короткий, оборванный на полуслове. Затем — треск ломающихся деревьев и рев, от которого кровь застыла в жилах. Не рев земного зверя — механический скрежет, похожий на скрежет металла по камню. Словно огромная машина для убийств пробудилась от сна и жаждала крови.

— Это не шестой ранг, — прошептал стоящий рядом Зарубский, и его обычно невозмутимое лицо побелело как полотно. — И даже не седьмой!

Я молча кивнул. Судя по звукам, Тварь была огромной. И очень, очень злой. План Ростовского только что полетел коту под хвост — никакой заслон не выстоит против существа, способного ломать огромные деревья как спички.

Из лощины вырвалось похожее на паука существо размером с небольшой грузовик. Тварь была покрыта иссиня-черным хитиновым панцирем. Он светился неоновым светом — фосфоресцирующие полосы создавали несимметричный узор на черном хитине. Восемь массивных ног, окружающих округлое тело подобно высокому частоколу, перемещались быстро и слаженно. Их движение сопровождалось механическим скрежетом, словно внутри существа работали шестеренки и поршни Небольшую голову венчали четыре алых глаза, а с раскрытых, щелкающих жвал капала слизь.

План Ростовского развалился в первые же секунды боя. Тварь не стала ждать, пока мы ее окружим. Она атаковала сама, сметая молодые деревья как спички. Движения существа были неестественно быстрыми для его размеров — оно перемещалось рывками, словно пространство вокруг него искажалось. Первая группа Свята даже не успела занять позиции — чудовище обрушилось на них лавиной хитина и когтей.

— Атакуем! — заорал Ростовский, активируя руны. Его голос сорвался на визг — паника пробилась сквозь маску уверенного лидера. — Всем атаковать!

Бестолковый приказ, порожденный страхом и растерянностью. Такие же еще три недели назад отдавал я сам, когда впервые столкнулся с Тварью. Но выбора не было. Мы ринулись вниз по склону, выхватывая мечи на бегу. Клинки вспыхнули золотым светом — десятки ярких огней в ночной тьме. Свет отражался от хитинового панциря Твари, создавая иллюзию, будто мы атакуем существо, сотканное из огня и воды.

Тварь развернулась с пугающей для своих размеров скоростью. Четыре алых глаза сфокусировались на нас. В них читался холодный, нечеловеческий интеллект. Жвалы размером с человеческую руку громко защелкали, издавая звук, похожий на лязг садовых ножниц. Из пасти раздался утробный рык, от которого заложило уши и по телу пробежала дрожь первобытного ужаса.

Святослав со своей группой пытался отвлечь чудовище, атакуя с тыла. Их мечи с приглушенным звоном скользили по панцирю, оставляя лишь неглубокие царапины. Золотые клинки высекали искры из хитина, но не могли пробить естественную броню существа.

Тварь крутнулась вокруг своей оси с невозможной для такой массы легкостью и сомкнула жвала вокруг Анны Торжковской. Девушка даже не успела закричать. Тварь мотнула головой, и четыре части тела девчонки полетели на пятящихся в ужасе кадетов.

— Целимся по ногам! — в панике крикнул Ростовский. — Панцирь не пробить!

Это было и ежу понятно. Любой дурак видел, что наши мечи не могут повредить хитиновую броню. И легче сказать, чем сделать. Тварь двигалась с кошмарной скоростью, каждый удар ее конечностей оставлял глубокие борозды в земле. Мы были для нее назойливыми мухами — раздражающими, но не опасными.

Дмитрий Пересопский прыгнул вперед, целясь в основание передней ноги. Тварь заметила его и развернулась всем корпусом. Жвала сомкнулись на талии парня. Я услышал хруст позвоночника — сухой, отчетливый звук, похожий на треск ломающейся ветки. Верхняя половина тела упала в одну сторону, нижняя — в другую. Предсмертный крик оборвался, едва зазвучав. Из разорванного торса хлынули внутренности, а ноги еще несколько секунд дергались в предсмертных судорогах.

Кадетов охватила паника. План провалился окончательно, парни и девчонки метались по поляне, уходя от молниеносных выпадов Твари, и даже не думали атаковать. Николай Мологский бросил меч и ломанулся в лес, но Тварь настигла его одним прыжком, пронзив спину острым когтем. Ростовский метался по поляне, выкрикивая противоречивые приказы, которые никто не слушал. Его голос срывался на визг, а руки тряслись так сильно, что он едва удерживал меч.

Именно в этот момент, глядя на бой глазами рядового бойца, я отчетливо понял, в чем наша проблема. Мы боялись сильных Тварей. Все, как один. Этот страх был вбит в нас с раннего детства — историями о чудовищах, способных уничтожить целые отряды, рассказами выживших в Прорывах и многочисленные фильмами. Мы не хотели умирать, идя на смертельный риск. И потому проигрывали. Страх парализовал, лишал способности думать и действовать рационально.

Нужно было что-то менять. Немедленно. Иначе через несколько минут от седьмой команды останутся только окровавленные останки.

— Свят! — заорал я, перекрывая рычание Твари. — Заманивай ее под деревья! К той сосне!

Я указал мечом на могучее дерево с толстыми нижними ветвями. Древний исполин возвышался на краю поляны, его нижние ветви были толщиной с человеческий торс и простирались далеко в стороны на высоте нескольких метров — идеальная позиция для атаки сверху.

Тверской все понял без лишних объяснений. Он активировал Турисаз и начал перемещаться в пространстве, мелькать перед пастью Твари, дразня ее короткими выпадами светящегося золотом клинка. Свят появлялся то справа, то слева, каждый раз нанося легкий удар по передним ногам — недостаточный, чтобы причинить вред, но достаточный, чтобы разозлить.

— Эй, уродина! — закричал он, уворачиваясь от щелкающих жвал. — Сюда! Догони, если сможешь!

— Тверской, ты спятил! — заорал Ростовский. —