Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Жениться⁈ Я⁈ Да я только в пору зрелости вступил!

— Как раз самое время, — Ша-ван-х старательно притворялся невозмутимым. — Молодость своё требует, нечего болезни на стороне собирать. Отец уже присмотрел тебе невесту, жен… девушку очень уважаемую. Из хорошего шаманского рода, и сама тоже шаман. Да и собой хороша, на такую жену и посмотреть приятно.

— Как я с ней управляться буду⁈ — возмутился Мхян. — И у меня ни дом своего… Куда я её поведу? Ещё и сестра на руках!

— Тут и сомнений возникать не должно, — Ша-ван-х строго на него взглянул. — Жена обязана почитать мужа и слушаться его во всём.

— Да не слушаются они! — Мхян махнул рукой в сторону выхода.

— Иначе тебя не примут в городе, — «брат» пристально посмотрел на него. — Мы с отцом хоёторцы, но пришлые для Рото-Ё. И нам непросто было. А ты со стороны врага прибыл, пока своим не станешь, народ тебя сторониться будет. Ни веры, ни уважения.

У Мхяна голова трещала от мыслей. Его женить⁈ Да он ещё даже погулять толком не успел, только-только вкусил женской ласки, и вот его охомутать хотят! Конечно же, папаша задумал это не из заботы о сыночке. Что ему сделать-то? Будет сильно выкручиваться, порушит легенду парня-простака. Идти на поводу у папеньки тоже не выход. Что он потом с этой женой делать будет? В браке ведь помимо супружеского долга есть ещё куча других обязанностей. Бежать? Миана слишком мала для долгой дороги по Лесу, он уже думал об этом. Сказать, что дал обет безбрачия и поэтому Господин так милостив к нему? Тьфу ты, по городу наверняка после этого скабрёзные слухи поползут. Хотя, может, и боги с ними, со слухами? Свобода важнее! Или притвориться, что он ещё к этому самому делу не пригоден, не дозрел? Ой, нет! Такого его мужская гордость не вынесет.

— О! Слышишь? — Ша-ван-х вдруг воодушевился и уставился на дверь. — Похоже они идут.

Они?

Мхян так круто развернулся, что чуть не опрокинулся на пол вместе со стулом. Едва на ноги вскочить успел. Дверь отворилась и внутрь действительно зашёл Ша-нора-хи.

— Как хорошо, что ты дома, — сухие губы жреца сложились в какое-то подобие улыбки. — Ша-ван-х уже поговорил с тобой? — вопросительный взгляд достался старшему сыну, и тот кивнул. — Прекрасно. Прошу вас, проходите.

Папаша посторонился, и внутрь вошла женщина.

Рот Мхяна распахнулся так широко, что хрустнул челюстной сустав.

Женщина была ошеломляюще красива. Чёрные волосы двумя тугими косами-змеями опускались с высокой крепкой груди до самого пояса. Кожа белая-белая, почти как у хайнеса Узээриша, только тут цвет казался всё же более естественным. Полные, капризно изогнутые губы, воспалённо-яркие; чёрные крутые дуги бровей; сочно-зелёные глаза; тонкий прямой нос и высокие скулы. Довольно высокая, почти с Мхяна ростом, весьма фигуристая. Стоило парню взглянуть на её бёдра, обтянутые штанами, и кровь забурлила. Всё же он был ещё очень молод, и дозревшее до любовных утех тело воспламенялось жаждой за считанные секунды.

Женщина спокойно прошла внутрь, осмотрелась и слегка спустила с плеча шкуру, открывая рубашку, вышитую обережными знаками. Лицо Ша-ван-ха слегка дрогнуло от такого показательного жеста недоверия его дому. Дольше всего гостья глядела на сидящего на полу Господина. Близко не подошла, но и шарахаться за порог не стала. Только слегка оттянула ворот, открывая чёрные символы татуировок.

Мхян сглотнул и облизнул высохшие губы. Сердце заполошно заколотилось в груди от восторга и от ужаса.

— Это мой младший сын Ша-мян-х, — Ша-нора-хи указал на застывшего Мхяна.

Женщина обожгла парня пристальным взглядом. Без стеснения осмотрела всего, оценила. И усмехнулась.

— Мян, поприветствуй уважаемую Ву-ци-с, свою невесту.

Мхян наконец отмер и с ужасом посмотрел на жреца.

— Я сын этой женщин! — вырвалось у него.

Маска доброжелательного папаши дала трещину, и Ша-нора-хи уставился на парня с яростью. А вот невеста рассмеялась. От её гулкого, открытого и раскатистого смеха мурашки прошлись по спине. И в паху напряглось.

— Так это мой жених? — красавица решительно подошла к Мхяну и припёрла отступающего парня к стене. Жадно втянула воздух, принюхиваясь, и улыбнулась ещё шире. — Хорошенький.

Ответить Мхян не смог, сердце колотилось уже в горле. О, боги! Боги… боги!!! Эта женщина выйдет за него замуж⁈ Он готов умереть, просто глядя на неё!

— Противиться решению главных не буду, — Ву-ци-с через плечо посмотрела на Ша-нора-хи, — но жить в твоём доме не хочу. Заберу его к себе.

Мхян ощутил противную слабость в коленях. Так! Он мужчина! Мужчина! Он должен быть холодным и жёстким!

— Он всё же мой сын, — скривился Ша-нора-хи.

— Если боишься, что из-под твоего влияния уведу, то правильно боишься, — осклабилась Ву-ци-с. — Выращу и воспитаю под себя. Не нравится? Готова уйти.

Папаша выдавил из себя улыбку.

— Крута ты нравом, а сын мой и невоспитан должным образом, и язык плохо знает… Боюсь, обидит тебя ненароком. Но дело твоё. Хочешь в своём доме — пусть. Только Господин милостив к нему, смотри, сама не обидь.

Ву-ци-с повернулась в другую сторону и столкнулась с пристальным взглядом духа. И тот действительно смотрел на неё.

— Не переживайте, Господин, — ничуть не устрашилась женщина, — не обижу вашего жреца. Я его, — усмешка искривила губы, — любить буду.

Глава 48

Скрытое от мира

В доме знахарки Рихан и Ярли задержались не на две ночи, а на более чем неделю. Но не из-за раны женщины, а из-за платы за лечение. И отсутствия Господина.

Вопреки опасениям Рихана, на поправку Лаярли пошла быстро. Травы вытянули всю заразу и грязь, рана наконец схватилась коростой, а пугающий сине-фиолетовый цвет сменился коричневатой желтизной. Рихан тайком от старухи-знахарки собрал всю вычищенную из раны глину и пересыпал в поясной кошель. Маялся сперва, не знал, что с ней делать. Как часть скелета та наверняка нужна Ярли, но как отдать, чтобы вреда живой плоти не было? Через зубы войдёт или скатится в желудок и нарастёт, отложится на органах? Так и не решив эту задачу, Рихан до поры до времени решил придержать глину у себя.

А вот с платой вышло не так быстро. Деревенские остро нуждались в камне, но горных образований рядом не было. Они и раньше камень брали на развалинах древнего городища.