Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

поддержал их рвение, но больно уж племянники старухи настаивали на том, чтобы продолжить поиски. Подозрения всколыхнулись с новой силой, и Рихан молча направился в обратный путь. Ругающиеся проводники потопали за ним, хотя в какой-то момент мужчине показалось, что они сейчас попробуют удержать его силой. То ли показалось, то ли не посмели.

Деревенские встретили их диковатыми взглядами. Они всегда так смотрели, но накрутившему себя Рихану казалось, что их возвращение встревожило их. К его облегчению, с Ярли всё было в порядке. Она сидела в избушке знахарки и перетирала в ступе травы. Старуха не порадовалась его приходу. Подозрительный Рихан не хотел, да и не мог отделать от ощущения, что причиной недовольства бабки было во все не то, что вернулись они с пустыми руками.

Но к вечеру Шо-лиа-ва помягчела. Посетовала на себя, что так плохо снарядила путников в дорогу, и в этот раз собрала снеди больше. Рихан пытался выспросить у Ярли, не происходило ли чего странного, но понимания не добился.

После ужина его так сильно развезло, что он едва смог забраться по лестнице под крышу и упасть на лежак рядом с Ярли. Спал беспокойно. Его мучил жар, чудились голоса и поскрипывание лестницы.

— … гляделки свои таращишь…

Почему-то в кошмарах чужой язык понимать было сложнее. Обычно-то иначе, во снах все говорили на одном языке, а тут поди разбери.

— И не берёт тебя ничего!

Рассвет Рихан проспал. Тело было разбито слабостью, он едва смог оторвать голову от живота Ярли и даже не смутился, что оказался в таком положении. В этот раз он уходил с ещё большей неохотой. Думал даже бросить затею с башней, боги с ней, с благодарностью. Но впереди ждала долгая и опасная дорога. Если в башне есть артефакты, глупо уходить без них, в пути они могут пригодиться.

Из-за того, что он проспал, идти пришлось по духоте. К середине пути разбитое слабостью тело стало оживать, откуда-то пришла энергия и даже возбуждение. Очень хотелось вернуться назад и прижаться к спине Ярли, и эти запретные мысли сильнее подгоняли Рихана в сторону башни. Нездоровое волнение не стихло и к вечеру, уснуть мужчина не смог и до позднего утра ползал вокруг постройки, пытаясь нащупать вход.

В этот раз они провели у башни четыре дня. Рихан уже хотел возвращаться, когда споткнулся о край каменной плиты, торчавшей из-под корней дерева. Остаток дня он с проводниками потратил на то, чтобы срубить дерево и очистить плиту от корней, и уже в ночи сидел в окружении светляков и, подрагивая от радостного возбуждения, пытался разобраться в вымытых и вытертых надписях. Увы, знаний учителя в языках у него не было, но познаний в магии и артефактах хватило, чтобы убедиться, что плита — это действительно проход через охранную сеть.

Отмычку он подбирал до полудня. Напуганные предстоящим колдовством проводники — их и светляки впечатлили до трясущихся коленок — сидели поодаль и сели бы ещё дальше, но тётка велела гостя хранить, а тот к опасностям Леса непривычен.

Подходящую связку заклинаний Рихан смог подобрать как раз к «ключу», который они с учителем нашли в старом святилище во Многоимённых землях. Медная пластина, выложенная на плиту, коротко вспыхнула бледно-лазоревым светом, и камень едва заметно дрогнул. Подхватив «ключ», Рихан поднялся и осторожно подошёл к башне.

Невидимой стены больше не было. Он смог коснуться зелени, что оплетала камень башни, и внутри игристым вином запузырилось ликование.

— Эй, идите сюда! — поманил он проводников.

Вместе они отодрали от стен зелёный покров. Он плотным ковром рухнул наземь, открывая свою оборотную сторону, состоявшую из почти полусаженного слоя высохших стеблей: время под магической защитой почти не ощущалось, но всё же совсем не замирало.

Проводники восторженно зашептались, когда взорам открылись высокие арочные окна, идущие по кругу почти до самого верха. Деревянные рамы и перегородки искусно имитировали ветви, а цветной, восхитительно сохранившийся витраж распускался на них цветами и листьями. Рихан и сам не смог сразу оторвать от них взгляд. Такая красота редко сохраняется, ещё более удивительно найти её посреди дремучей чащи вдали от цивилизации.

Пока хоёторцы благоговейно трогали грязными руками цветные стёкла, Рихан обошёл башню и нашёл деревянную дверь. Та оказалась не заперта и вела в просторное помещение, щедро залитое светом, которого здесь давно не было. В его потоках купались клубы пыли, она сразу попала в нос. Рихан задышал медленнее, осторожнее: древние места бывали порой очень коварны. Комната была пуста. Только каменный пол, стены, единственным украшением которых были цветные картины окон, и деревянная лестница. К ней Рихан и направился.

На втором ярусе тоже было пусто, словно тут никто никогда и не жил. Может, и правда не жил? Для чего служила эта башня? На третьем ярусе уже появились кое-какие следы, и у самых ступеней Рихан нашёл что-то похожее на шарф, длинный, белый, с золотыми кистями. И покрытый бурыми пятнами.

Только на четвёртом ярусе, где стены сходились над головой, остались кое-какие вещи. У окна с северной стороны стоял залитый светом небольшой столик. На нём, опасно свесившись одним углом над полом, красовалась богато украшенная узором запылённая шкатулка. Почти посреди комнаты у самой лестницы лежал на боку выпотрошенный сундук, а рядом с ним высились горы тряпья и каких-то покрытых пылью безделушек. Вот только по этому сундуку Рихан и понял, что когда-то здесь в спешке собирали вещи. Взяли только самое необходимое, самое важное, побросав тяжёлые сундуки и шкатулки. Вряд ли тут осталось что-то действительно ценное, но даже найденная одежда казалась Рихану важной как свидетельство прошлого. Учитель называл его любовь к бесполезным вещам ненужной сентиментальностью.

«Прошлое того недостойно», — любил он повторять.

Присев на корточки, Рихан с благоговением перебрал груду тряпья. Нашёл длинное белое одеяние с золотым шитьём. Наверное, ритуальное. Рядом валялись цепочки золотых ожерелий с ромбовидными подвесками, три ряда, и простой работы золотой обруч. Рихан огладил его внешнюю слегка шершавую сторону и с любопытством уставился на узор с внутренней стороны. Ему показалось, что он видит по центру изображение солнца. А вот символы были понятны не более, чем письма на плите на входе.

Найденные драгоценности Рихан спрятал в поясную суму, а одежду с сожалением оставил. Она им действительно ни к чему. В сундуке больше ничего не было. Может быть, в стенах есть схроны, мужчина привычно наметил самые удобные для них места и пошёл смотреть шкатулку.

Внутри оказалась пара широких браслетов из светлого металла. Рихан не