Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

я должен был бы добить Мирель сам, пока она слаба, и закончить все одним ударом. Но я понимаю с пугающей ясностью, что вонзить в нее меч сейчас значит вонзить его прямо в сердце Селины.

— Вылечи себя, — требую я, удерживая голос ровным только усилием.

Эзар стоит рядом слишком спокойно для того, что только что произошло.

— Она не способна лечить себя, — бросает он, вытирая лезвие ножа о белоснежный платок. — Такая глупая слабость. Мирель умеет управлять чужим имфирионом, но не собственным.

Эрида кашляет, опуская голову, и кровь снова проступает у нее на губах. Она пытается вдохнуть глубже, но плечи дрожат, и ладонь на ране соскальзывает, оставляя на белой ткани темное пятно шире.

Я выхватываю меч и поднимаю его так быстро, что сталь касается горла Эзара.

— Тогда ты это сделай, — произношу жестко. — Сейчас же. Сделай так, чтобы она не умерла.

— Я не буду этого делать, — произносит он, не двигаясь с места.

— Селина тоже умрет, если Мирель умрет! — бросаю я громче, уже не сдерживая ярость. — Ты только что убил их обеих!

Эзар молчит несколько долгих секунд, глядя то на меня, то на Мирель, которая все слабее прижимает руки к ране.

— Приведи ко мне Эларию. Приведи ее сюда, и тогда я посмотрю, что можно сделать.

— Мирель умирает прямо сейчас. Если ты хочешь спасти сестру, делай это немедленно!

— Тогда у тебя мало времени, человек, — он убирает кинжал обратно за пояс. — Если хочешь, чтобы Селина дышала, перестань тратить секунды на меня и беги за моей сестрой.

Понимая, что другого выхода нет, я стискиваю зубы и мчусь к дверям. Меч остается в руке, но я уже не думаю о нем. Думаю только о Селине. О том, что ее сердце может остановиться в любой момент, если Мирель перестанет дышать.

Селина

Ривен уже открывает рот, собираясь вставить слово, и в этот самый миг в дверь снаружи что-то врезается с такой силой, что обе створки содрогаются в раме. Несколько советников вскрикивают и отшатываются, кто-то роняет свитки, один из летописцев едва не валится на пол вместе со стулом.

Следом идет второй удар. Уже сильнее. Засов дрожит, дерево стонет, по одной из створок проходит короткий сухой треск. За дверью слышится тяжелая возня и уже ни у кого не остается сомнения, что к нам ломятся.

— Проклятье, — выдыхает Ривен, мгновенно собираясь, и в одну секунду вся его насмешка слетает без остатка. — Похоже, мой гениальный план отменяется.

Еще удар.

Один из стражников тут же наваливается плечом на дверь, второй хватает длинную скамью и, скрежеща ножками по камню, ставит ее поперек прохода.

— Держать! — рявкает кто-то из них, уже не разбирая, кому именно кричит. — Всем отойти от двери! Быстро!

В зале мгновенно вспыхивает паника. Только Алерик среди всего этого хаоса подскакивает к еще одной лавке, и с натугой тащит ее к двери.

— Нужно оттащить все тяжелое, — рявкает он. — Столы, скамьи, сундуки, все сюда!

Советники сперва дергаются в привычной растерянности, но еще один удар снаружи выбивает из них последние остатки важности. Сухощавый лорд Сальери и Ролан, тот самый советник с медной косой бросаются к столу. Лисария и Рояна уже волокут стулья. Валден, бледный до серости, подхватывает шкаф в углу вместе с младшим помощником. Летописец с дрожащими руками пытается унести охапку бумаг, но Элария буквально вырывает у него часть свитков и швыряет их на пол, освобождая ему руки для дела.

Я берусь за ручку тяжелого сундука вместе с Рогнаром. Он ничего не говорит, только коротко кивает, и мы тащим его к двери, слыша, как снаружи уже кто-то кричит нечеловечески громко.

— Это эриды, — говорю я, опуская сундук и глядя на дверь. — Если они проломятся, то попытаются взять под контроль тех, кто без защиты. У кого нет камней безмолвия.

Ривен слышит это, и по его лицу проходит короткая, злая судорога. Он быстро оглядывает все, что мы успели стащить, и начинает выстраивать из этого преграду, двигая скамьи, разворачивая столы боком и втискивая между ними все, что может удержать удар.

— Им нужен доступ к имфириону, — бросает он, резко вжимаясь плечом в стенку шкафа в тот самый миг, когда снаружи в дверь снова что-то врезается с такой силой, что вся собранная им преграда глухо вздрагивает и скрипит. — Просто так они никого не возьмут под контроль. Им нужна сильная эмоция. Страх, паника, ярость — что угодно, за что можно зацепиться. Поэтому всем успокоиться. Не орать. Не дергаться. Не давать им ничего.

— Очень полезный совет для комнаты, полной перепуганных людей, — отрезает Элария, складывая руки на груди. — Может, еще предложишь им всем дружно успокоиться и подумать о чем-нибудь приятном?

— Что значит “возьмут под контроль”? — поднимает дрожащий голос лорд Сальери, поправляя торчащие из прилизанной прически волосы. — Они смогут заставить нас открыть дверь? Вынудить убивать друг друга?

— Да, — отвечает Рогнар прежде, чем я успеваю что-то сказать. — Если проломятся и успеют вцепиться, заставят.

По залу проходит новый глухой шум, только теперь уже не от удара в дверь, а от живого человеческого ужаса, который одновременно поднимается сразу в десятке голов. Лисария у стены тихо всхлипывает. Один из советников требует, чтобы его выпустили через окно, и тут же получает от Ривена такой взгляд, что тот захлопывает рот быстрее, чем успевает договорить.

— Сколько продержится дверь? — спрашиваю я, глядя на стражников.

— Если это просто толпа, долго, — бросает тот, что помладше. — Если там эриды с силой, может, минуты.

Минуты.

Я хочу сказать что-то еще, уже открываю рот, и в этот миг меня вдруг резко ведет в сторону. Сначала я не понимаю, что именно происходит. Просто на одну секунду пол под ногами становится слишком ненадежным, а из тела будто кто-то одним движением выдергивает часть сил. Инстинктивно я успеваю схватиться за край стола, чтобы не рухнуть на пол.

В груди холодеет.

— Селина? Что с тобой? — доносится голос Эларии издалека.

Я поворачиваю к ней голову, но в этом движении весь зал сразу плывет. Лица, свечи, тяжелые тени у стен смешиваются в одно дрожащее пятно, и мне приходится сильнее вцепиться в край стола, чтобы удержать себя на ногах.

— Селина, —