За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— Какие к нему претензии?

— Не проверил заявку. Это в принципе ещё можно простить, но когда ему позвонил поставщик с вопросом по этому поводу, он ответил, цитата: «Не приставайте ко мне с ерундой, у вас есть заявка, вот и выполняйте».

— А он точно непричастен?

— Люди Кельмина его как следует допросили и уверяют, что нет.

— Что ты по нему можешь сказать вообще?

Зайка поморщилась. Уважаемый Павел явно не был предметом её вздохов.

— Ничего хорошего. Один из той группы, которая предположительно занималась расхищением имущества завода. Непосредственно перед приходом нашего семейства на завод он открыл несколько крупных анонимных счетов на себя и на жену.

Я не выдержал и засмеялся:

— Меня поражает наивность людей. Они показывают банкирам свои документы при открытии счёта и при этом искренне верят, что их счёт будет и в самом деле анонимным. Там же в условиях договора прямо сказано, хоть и очень мелким шрифтом: «Анонимность вклада гарантируется в пределах сословных границ». Любой дворянин может запросить справку о счетах простолюдина. А князь соответственно знает всё о дворянских счетах.

Я обратил внимание на управляющего. Тот побледнел и глаза у него забегали.

— Да-да, почтенный Тимофей, — с издевательской улыбкой сказал я ему. — О ваших вкладах нам тоже известно. И даже о тех двух анонимных вкладах во Владимире и Твери. Вы могли бы сэкономить время и силы и открыть их здесь. Ехать так далеко ради этого не имело ни малейшего смысла. Все княжества обмениваются данными, так что по нашему запросу нам прислали полные справки. Вы знаете, почтенный, я ведь уже не раз советовал госпоже Эмилии вас повесить, но она меня не слушает. Она вам верит, можете себе представить? Поистине святая женщина, я бы так не смог.

Присутствующие заулыбались, а почтенный Тимофей спал с лица.

— Ну ладно, это ваши дела с Багеровыми, меня они не касаются. Главное, со мной не пытайтесь что-то такое провернуть. Работайте честно, и будете жить долго и счастливо, если, конечно, госпожа Эмилия всё-таки не согласится вас повесить.

Веселились все, кроме управляющего. Тот уже посерел и выглядел так, словно его вот-вот хватит удар.

— Посмеялись и будет, — сказал я. — Вернёмся к нашим делам. Этого Пекшина гнать в шею, а Багеровой послать мотивировку решения. Но с ним-то разобраться несложно, а вот с диверсиями надо что-то решать. Это становится уже слишком серьёзным. Предложения есть?

— Мы с госпожой Кирой подготовили доклад, — сказал Антон Кельмин. — Вкратце, мы предлагаем ввести такие же порядки, как на «Мегафоне» — установление зон доступа и введение персональных карточек доступа, запрет на перемещение за пределы разрешённой зоны, там в докладе подробный перечень мер.

— Вариант мне не нравится, — признался я, немного обдумав предложение. — «Мегафон» всё-таки военный завод, а вводить такие порядки на гражданском предприятии… да и недёшево это встанет. Но раз уж дело зашло настолько далеко, то похоже, ничего больше нам не остаётся. Шутки кончились. Если мы оставим всё как есть, рано или поздно очередная попытка будет успешной. Ещё что-нибудь?

— Ну, в общем-то, в этом и состоят все наши предложения, — ответила Зайка. — Усилить безопасность.

— Тогда я предложу ещё кое-что, — сказал я. — Все документы должны идти с сопроводительным листом. Когда делопроизводитель принимает документ в работу, он ставит время и подпись. Исправления не допускаются, любое исправление должно заверяться начальником отдела. В каждом кабинете назначить ответственного, который первым приходит и последним уходит. Ключей у сотрудников быть не должно, запирать и отпирать кабинеты будет охрана.

— Конторские взвоют, — уверенно предсказала Зайка.

— Пока не разберёмся с этими диверсиями, придётся делать так. Мы не можем позволить любому писцу убить завод одним крохотным исправлением. И вам, почтенный Тимофей, следует довести до своих подчинённых, что они должны смотреть, что подписывают. Пекшин отделался увольнением, но на этом мои запасы гуманизма исчерпались. Следующий провинившийся так легко не отделается, и вы будете наказаны вместе с ним. Вам ясна ваша задача?

— Да, господин, — голос почтенного дал петуха.

— В таком случае вы можете идти. Дальше мы будем обсуждать семейные дела, которые вам неинтересны.

Почтенный Тимофей Немер торопливо и с явным облегчением отбыл. Я дождался, пока за ним не закроется дверь и продолжил:

— Все эти меры — это пассивная защита, а обороной, как известно, битвы не выигрывают. Нам нужно как можно скорее выяснить, кто наш противник. У кого есть соображения по этому поводу?

— Если позволите, господин, я отвечу, — Ирина Стоцкая раскрыла свою неизменную папку. — Мы долго прикидывали возможные кандидатуры и пришли к выводу, что участие Лесиных маловероятно.

— Верно, — согласился я. — У них хватает своих проблем. Нападая на нас, они ничего не выигрывают, зато рискуют многим.

— Не совсем ясен вариант с Родиными.

— Я думаю, их тоже можно исключить, — покачал головой я. — Со слов Беримира Хомского, фамилия была недовольна нападением на родственников, и новое нападение воспримет очень плохо. Так что не думаю, будто это их рук дело — для них, как и для Лесина, выгод здесь ни малейших, а риск существенный.

— В таком случае, — продолжила Ирина, — у нас остаётся только один вариант, хотя выглядит он довольно невероятно. Это Айдас Буткус.

— Это кто ещё такой? — удивился я.

— Айдас Буткус, простолюдин, происхождением из литвинов. Ещё в юности покинул Литву и перебрался на орденские земли. Причина переезда неизвестна. Были намёки, что переезд был вынужденным, но никаких деталей мы пока не раскопали, все связанные с его семьёй документы оказались тщательно подчищенными. В Ливонии активно вёл дела с орденом и рижским архиепископством. Судя по тому, насколько сложно оказалось добыть даже мизерную информацию, сотрудничество было весьма конфиденциальным. Несколько лет назад там разразился большой скандал, связанный с исчезновением средств из муниципальных фондов. История была крайне мутной, но имя Буткуса несколько раз там мелькнуло. Затем скандал как-то очень быстро утих и позабылся, а Буткус исчез. Вынырнул он у нас. Как оказалось, деньги у него были, и он недорого приобрёл убыточный завод, который назвал в честь себя «Буткус». Завод вскоре резко пошёл вверх, главным образом потому, что конкурентов стали преследовать разные несчастья. Всё у них как-то неожиданно ломалось и портилось. Буткус стал членом Промышленной палаты, а в прошлом году его выбрали товарищем[105] председателя. Говорят, у него есть хорошая поддержка, и вполне вероятно, что через пару лет он сам станет председателем. У нас было слишком мало времени,