Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

Ольга потянулась к телефону, набирая сообщения. А я смотрел в окно на огни ночного города и думал о том, как странно всё устроено. Ещё год назад я выживал в одиночку. А теперь меня хотят использовать в предвыборных гонках люди, чьи лица висят на предвыборных билбордах по всему городу.

Жизнь — та ещё многоножка. Никогда не знаешь, откуда она вылезет и какой сюрприз преподнесёт.

Глава 19

Предвыборные шашни

Вот я и получил обратную сторону популярности!

Сайт нашего отряда временами становится недоступен, так как не был рассчитан на такое количество посетителей. Народ беззастенчиво скачивает наши любительские видосики и рассылает их по Сети, зачастую в своих личных целях. Те же блогеры, с высоты своего дивана, разбирают наши выходы в Пробои, стараясь либо похвалить за удачные решения, либо найти огрехи. Использовали наши съёмки и в других целях, иногда в учебных, а всё дело в чём — да в самих съёмках.

Защищённая электроника в руках Охотников появилась лишь недавно, и даже не стану хвастаться, благодаря кому. Нет, съёмки были и до нас. На плёночные любительские камеры, с пружинным приводом. Были такие кинокамеры в очень далёкие уже годы социализма, и именно на них были сняты на плёнку первые фильмы из Пробоев. Зачастую, довольно мутные и чёрно-белые.

А тут… Пусть и не совсем профессионально снятые ролики, но все они в нужном формате. Виновником всему стали телевизионные передачи с профессиональной съёмкой многоножки. После этого те же блогеры нас начинали целенаправленно искать, и находили.

Наш сайт просто не выдерживал такого количества скачиваемых с него видосиков и постоянно глючил. «Падал».

Пришлось провести экстренное собрание Совета отряда, буквально на пять минут, чтобы указать на эту оплошность и потребовать на порядок увеличить доступ к нашим материалам.

Вопрос коллективными усилиями решили за четыре часа. В подробности я не вдавался, и цена решения вопроса две тысячи рублей в месяц не показалась мне чрезмерной.

Но всё это было лишь частью увертюры, которую я готовил, чтобы продать себя и наш приют, как можно дороже. Понятное дело, что продаваться я не в рабство собирался, а всего лишь выступить в качестве поддержки на выборах двух кандидатов: в мэры и губернаторы.

Им нужно публичное лицо? У меня их три — я и две фотогеничные блонды, которых «камера любит» больше, чем меня.

А что касается видео из Пробоев, так у меня есть план. Раз уж у них такая популярность, то отчего бы нам не обзавестись штатным оператором с хорошей камерой, а лучше — двумя операторами.

Потом, глядишь, и придумаем, как эти видосики можно будет начать продавать. А почему бы и нет, раз такой жанр востребован. Сейчас на наших съёмках посторонние дяди и тёти деньги зарабатывают, и судя по всему, далеко не слабые. Не спроста же наш сайт зависает, а счётчик скачиваний крутится, как вентилятор в жаркую погоду.

— Ты себя в зеркало видел? — спросил Седой, он же Волков, когда я приехал к нему на базу. Сидели мы в его кабинете, обставленном по-спартански: стол, два стула, железный шкаф, на стенах — карты Пробоев с отметками. — Ты не продаёшься, парень. Ты входишь в игру, правила которой тебе неизвестны.

— Затем и пришёл, — развёл я руками. — Научи.

Седой усмехнулся, достал из ящика стола початую бутылку коньяка и две кружки.

— Для начала — забудь, что это выборы. Для нас, охотников, это всегда одно и то же: приходят люди с деньгами и властью, видят в нас расходный материал. Или, в лучшем случае, инструмент. — Он разлил коньяк, подвинул кружку ко мне. — Если ты им нужен — значит, ты у них что-то отнимаешь. Внимание. Рейтинг. Доверие. За это платят. Но платят не всегда авансом, а расплачиваться потом приходится собой.

— То есть ты против?

— Я за то, чтобы ты понимал, куда лезешь, — Седой отпил глоток, поморщился — коньяк был дешёвым, но крепким. — Эти двое… Я их знаю. Приходилось пересекаться.

— Рассказывай. Желательно про тех, кого на постах видишь. Остальные пока без надобности. Времени нет.

— Действующий мэр, Степан Игнатьевич Воронцов, — Седой загнул палец. — Мужик хозяйственный. При нём дороги отремонтировали, КПП усилили, с Гильдией у него отношения ровные. Но он — старый волк. Думает на три хода вперёд. Если он тебя приручит — ты станешь его козырем. Играть будешь по его правилам. Зато — стабильность, финансирование, но никакой самодеятельности.

— А второй? Который в губернаторы?

— Кандидат в губернаторы, от оппозиции, Аркадий Сергеевич Терехов, — Седой загнул второй палец. — Учёный. Маг. Идейный. В своё время он меня от одной неприятной истории спас, когда я только начинал. За это я ему благодарен. Но… — он замялся, подбирая слова, — У идейных людей есть одна беда: они верят в свою правоту больше, чем в реальность. Он может пообещать золотые горы, а потом, столкнувшись с бюрократией, сломаться. Или, наоборот, пойти напролом и всех перессорить.

— Так кого выбирать?

Седой посмотрел на меня долгим взглядом.

— Никого. Пока сам не поговоришь и не поймёшь, кому из них ты нужен как человек, а кому — как картинка. Разница — в деталях. Её на камеру не видно, только в глаза в глаза.

… встреча с Воронцовым состоялась через два дня, в гараже у Гавриила. Мэр приехал без свиты — только он и водитель, который остался в машине. Невысокий, плотный, с цепким взглядом и руками, которые он держал в карманах, будто прятал от греха.

— Показывай своё хозяйство, — сказал он, оглядывая гараж.

Я провёл его по боксам. Показал багги в сборке, показал нашу мастерскую, где Кирюха колдовал над подвеской, показал стенд с артефактами. Воронцов смотрел внимательно, иногда задавал вопросы — дельные, без воды.

— Значит, так, — сказал он, когда мы остались вдвоём в углу гаража. — Я не буду тебе врать. Ты мне нужен, чтобы показать: город поддерживает своих героев. Не на словах, а на деле. Ты получишь пост советника, оклад, технику. В обмен — твоё лицо в моих роликах и твоё слово, что ты со мной.

— А если я скажу нет?

Воронцов усмехнулся.

— Скажешь нет — найду другого. Но я предпочёл бы тебя. Потому что ты — настоящий. А настоящие в