Фантастика 2026-47 - Алексей Анатольевич Евтушенко

– Тебя, а кого ещё, – ответил патрульный, его тон был растерянным.

– А это кто? – Демьян ткнул в угол, где в отражении была трещина, проходившая ровно по глазу. – Это что?

– Ну… стекло треснуло, – сказал парень.

– А кажется, будто… будто лицо разорвано пополам, – произнёс Демьян.

– Ну, да… – согласился патрульный.

– Как будто одна половина – это я, а вторая… не я. Понимаешь? – спросил Демьян, его голос был полон напряжения.

– Слушай, ты… ты в порядке вообще? – парень отступил назад. – У тебя шок или что?

– У меня было имя. Специальность. Я лечил людей. Спасал их, – сказал Демьян, его голос дрожал.

– Ты сейчас об этом? – переспросил патрульный.

– Я был врачом. До того, как… – он сжал папку. – До того, как они переписали всё.

– Ты про своё дело? – спросил парень.

– Да. Там всё – ложь. Волков подписал. Петров сдал материалы. Алексей умер, – ответил Демьян, его голос был полон горечи.

– Какой Алексей? – переспросил патрульный.

– Это не важно, – сказал Демьян.

Он дотронулся до зеркала. Оно треснуло ещё сильнее. Стекло щёлкнуло под пальцами.

– Они хотели, чтобы я сломался. Чтобы стал тем, что описано в этом деле. Агентом, врагом, тенью, – произнёс Демьян.

– Но ты же не стал, – возразил патрульный.

– Не сразу, – ответил Демьян.

– Проклятье… – парень оглянулся. – Нам надо идти. Здесь всё сейчас рухнет к чёртовой матери!

– Я стал вирусом, – сказал Демьян.

– Что? – переспросил патрульный, его голос был полон недоумения.

– Вирус – он заражает, потому что его создали. Его придумали. Он – не случайность, – объяснил Демьян.

– Мужик, хватит с этими… медицинскими разговорами… – сказал патрульный, его тон стал раздражённым.

– Они заразили меня. Сначала Волков. Потом Анна. Потом Михаил. Потом дед. Все, – произнёс Демьян, его голос был полон решимости.

– Ты… это… – парень попятился, глядя на него. – Может, всё-таки пойдём?

– Они сделали меня таким. Своими руками, – сказал Демьян.

– Ларин, да? Тебя так зовут? – спросил патрульный.

– А ты не знаешь? Может, у тебя где-то лежит моё досье, – ответил Демьян, его тон был полон сарказма.

– Я не из тех. Я просто… я с вышки, меня дежурный спустил, сказал – проверь, тут шум был. А тут – ты, дым и… ты смотришь в зеркало, как в кино, – объяснил патрульный.

– Это не кино. Это то, что осталось от человека, – сказал Демьян.

– Проклятье, я не знаю, что у тебя было, но сейчас надо уносить ноги, понял? Всё рушится! – воскликнул патрульный.

– Я не уйду. Пока не пойму, – ответил Демьян.

– Ну и сиди. Сгоришь здесь, – сказал патрульный.

– Может, это и есть то, чего они хотели. Чтобы я исчез, – произнёс Демьян.

– Слушай, ты бредишь, – возразил патрульный.

– А может, нет. Может, я наконец стал тем, кого они хотели. Только не их агентом. Не их доносчиком. А тем, кто сожжёт всё это дерьмо до тла, – сказал Демьян, его голос был полон ярости.

Парень молча смотрел на него. Затем выругался.

– Хочешь здесь сгореть – твоё дело. Я пошёл. У меня сестра в общежитии, я не хочу, чтобы она потом искала моё тело по обугленным ногам, – сказал патрульный.

Он отвернулся, сделал два шага и обернулся:

– Но если выберешь жить и выбраться – лучше поспеши. У тебя минуты две, не больше. Потом всё рухнет, – добавил он.

– Я уже рухнул. Осталась только оболочка, – ответил Демьян.

– Тогда выноси эту оболочку. Пока она ещё дышит, – сказал патрульный.

Он исчез в дыму.

Демьян снова взглянул в зеркало. На трещины. На отражение, в котором больше не было врача. Только лицо, которое он сам едва узнавал.

Он разжал пальцы. Папка упала на пол.

– Пусть будет так. Значит, я вирус. Но я не их. Я свой. Я… инфекция против них, – произнёс он.

Он поднял тетрадь, сунул её под рубашку, ударил кулаком по зеркалу – стекло посыпалось вниз.

– Бежим, – сказал он.

И он побежал. Сквозь дым, сквозь гудение, сквозь пепел, за которым больше не было ни прошлого, ни имени.

Люк, покорёженный, с облупленной краской, с грохотом откинулся в сторону. Из него вырвался клуб дыма, и ледяной воздух ударил в лицо. Демьян вскарабкался, задыхаясь, и вывалился наружу, цепляясь за кромку люка руками, покрытыми ожогами.

Он упал в снег. Кашлянул. Затем ещё раз. Потом его вырвало прямо на белый наст.

– Проклятье… – прохрипел он. – Чёрт…

Он перевернулся на спину, хватая ртом воздух.

«Я жив. Пока – жив», – подумал он.

Пламя вырывалось из окон подвала, языки огня с треском лизали стены здания. Снег таял под ним, под ногами, на плечах.

– Там! Там кто-то выбрался! – раздался крик.

– Где?! – спросил другой голос.

– У люка, быстро, фонарь сюда! – крикнул третий.

Демьян вскочил, но ноги дрожали. Он удержался на четвереньках, затем встал. В глазах потемнело.

– Не стреляй, погоди! – кричал один из патрульных. – Сначала разберёмся, кто это!

– Какого чёрта разбираться?! Там беглый! Поджог, ты не слышал?! – возразил другой.

Фонарь ударил по фигуре Демьяна.

– Эй! Стоять! – крикнул патрульный.

Демьян рванул вперёд.

Снег хрустел под ногами, но звук становился тише – силы покидали его. Тело плохо слушалось. Он держал руками живот, словно там что-то разрывалось изнутри.

– Вон! Вон он! К забору пошёл! – крикнул патрульный.

– Не дай ему выйти на проволоку! Перекрой! – приказал другой.

Собаки залаяли где-то сбоку. Фары осветили местность. Один из прожекторов дёрнулся – ослепил Демьяна на миг, и в ту же секунду он упал за бетонный ящик у генераторной.

– Потерял его! Где он?! – крикнул патрульный.

– Может, к теплотрассе ушёл?! – предположил другой.

– Проверь! Остальные – к подвалу, там всё выгорает! – приказал третий.

Демьян прятался, лёжа в снегу, прижавшись щекой к бетону.

Снег таял под ним. Лицо горело. Ладони были липкими, мясо под пальцами болело тупо и глухо.

Он поднял голову. Оглянулся.

Здание гудело, словно живое. Пламя