Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

— Дик.

Глава селения снисходительно улыбнулся, даже не взглянув на почтительно переданный ему снизу из толпы меч.

— Естественно. Что еще вы могли сказать! Итак, если вы отказываетесь назвать имя, оставим пока этот вопрос. Сперва я вам отвечу… Вы задержаны по законам военного времени, о том, что объявлено военное положение, вам, надеюсь, известно? — как лицо, подозревающееся в связи с мятежниками. Ради собственной безопасности мы должны следить, что за люди бродят вокруг селения. И если это подозрительные чужаки, да еще и вооруженные…

— Но, надеюсь, вы знаете, что наиболее подозрительны как раз рыцари без меча, не располагающие именным оружием! — с притворной заботой перебил Дик, вызвав смех среди зрителей.

Парни, чтобы призвать наглеца к порядку, сердито дернули его с двух сторон, словно хотели разорвать пополам.

Гурский кисло улыбнулся, одобряя его слова.

— Известно, известно. Но вашей подозрительности это не умаляет. Кто поручится, что вы не шпион? Не гонец между лагерями повстанцев?

— Даже не знаю, у кого с кем война! — хмыкнул Дик.

— Разве? — удивился глава селения. — Я вам напомню: весенние дожди в этом году обещают хороший урожай. И месяц назад ввели новый налог с урожая, а также повысили ещё два денежных, существующих круглый год. Но королевская казна получила деньги не всех селений.

Мы образцово и вовремя рассчитались со сборщиками, а некоторые восстали. И теперь прячутся по лесам или подстрекают к бунту мирных соседей. Вы об этом ничего не слыхали? Допускаю, что вы говорите правду. Но как знать, не присоединитесь ли вы к восстанию теперь, если вас отпустить? Ведь рыцари обожают совать нос в чужие дела! Вы можете дать клятву на мече, что не являетесь сторонником этого бунта, что не оказывали и не будете впредь оказывать помощь восставшим, будь то мужчина, женщина или ребенок?

Дик с трудом пожал плечами, пытаясь изобразить непринужденность, несмотря на цепкую хватку двух слуг.

— Могу. Но не стану. Не обязан давать вам отчет в своих действиях, тем более, связывать себя клятвой на будущее. Если я шпион, докажите. Где свидетели, где перехваченные тайные письма, в чем состоит мой мотив? Сам-то не плачу налоги! Я свободный человек… Отпустите, в конце концов! Или позже вызову на поединок, за оскорбление моей чести! — Дик вырвался из рук прислужников и одернул куртку. — И вас тоже, — слегка поклонился он в сторону главы совета, — если не докажете, что ваши обвинения не пустые слова!

— Не надо дуэли, — примирительно поднял обе руки Гурский-старший. — Мы просим прощения за свои действия. Но мы вправе устроить любому подозрительному лицу официальный допрос и заслушать его объяснения. Если они покажутся убедительными, вас отпустят, я уверяю. Как глава этого селения, я знаю, что жители встретили вас у дороги, на нашей границе и сочли подозрительным. Это уважаемые люди, я доверяю им. Вас же, рыцарь, я вижу впервые. Ответьте искренне на вопросы и, возможно, всё закончится хорошо. Но должен предупредить вас, закон военного времени — суровый закон. Честность ваших ответов будет подвергнута испытанию.

— Трижды, — вставил свое первое слово палач.

— Допрос с применением пыток при людях? — чрезвычайно удивился Дик. — И среди зрителей вижу детей?

— Все жители нашего селения — свидетели, — мягко пояснил Гурский. — Их присутствие необходимо. Приведите бескровные доказательства того, что вы не шпион: смертельная клятва или клятва чести, охранная грамота, подписанная королем… что угодно! И никто вас напрасно мучить не будет. Вы не можете доказать? Тогда… пригласите господина рыцаря, для серьезной беседы, — глава подал знак двоим слугам. Те немедленно рванули с плеч Дика куртку. Ластиковая кожа затрещала.

— Могли бы и попросить, — надменно заметил Дик, пощипывая мочку уха. — Думаете, слов не понимаю? Ваше счастье, что не можете ее порвать! — не дожидаясь, ни просьбы, ни самовольных действий двоих парней, он неторопливо расстегнул широкий кожаный пояс с тремя железными язычками и, не оборачиваясь, бросил одному из слуг. — Сапоги тоже?

— Оставьте пока, — Гурский переглянулся с палачом. — Кто знал, что вы так хорошо осведомлены в правилах допросов?..

— Подобные приказы слышу чаще, чем пожелания здоровья! Дальше.

— Выйдите сюда, чтобы все вас видели. Отвечайте по возможности громко и четко. Являетесь ли вы участником мятежа, симпатизируете ли его участникам, оказывали им помощь?

— Нет.

— Знаете лично или знаете имена мятежников?

— Нет.

— Знаком ли вам кто-нибудь в нашем селении? Кроме тех, кто привел вас сюда, и нас, четверых… — уточнил Гурский-старший.

— Этот голубоглазый красавчик в сером костюмчике, ваш сын Томас, — указал пальцем Дик. — Те двое, дети лавочника Свена, а этот — сын местного кузнеца. И еще тот долговязый с клювом, как у коршуна, что безуспешно пытается спрятаться среди взрослых, но давно перегнал их в росте, сын лекаря Амедей. Довольно?

— Вы знаете ещё кого-нибудь? — с явной опаской уточнил Гурский.

— Из присутствующих, знаю только мальчишек… — Дик заметил во втором ряду крупного мужчину с огненной шевелюрой, в кухонном фартуке поверх обычной одежды. Рядом с ним, прижавшись к боку, стоял Оскар, сын трактирщика Твинка. Мужчина, видимо, сам господин Твинк. — …и то, не всех, — с беспечной улыбкой добавил Дик.

— Передавали вам наши жители какие-либо сведения, которые можно использовать в военных целях?

— Конечно! Любое слово можно использовать как угодно! Томас, например, с гордостью заявил, что его отец — глава селения! Мятежники могли бы похитить его и требовать от вас выкуп. Поскольку узнал об этом почти две недели назад, а ваш сынок до сих пор цел и невредим… не является ли это доказательством моей невиновности?

Но Гурский не разделял веселого настроения Дика. Нервничал не на шутку и уже не стремился задавать шпиону вопросы. Глава селения чувствовал, что солнце печет всё сильнее.

— Это скорее угроза, рыцарь. Остерегитесь! Последний вопрос: вы желаете зла нашему селению?

— Нет.

— Вы точно записали все ответы, господин писарь? — оглянулся Гурский к низенькому человечку, стоящему внизу, рядом с помостом и ловко строчащему пером по бумаге.

Тот подтвердил.

— Все ли слышали ответы господина рыцаря?

Толпа утвердительно загудела.

— Кто-то может опровергнуть его слова?

Молчание. Названные Диком мальчишки отводили глаза и сердито сопели, боясь, что у них самих вскоре потребуют объяснений.

— Тогда приступим к испытанию правды. Если после шести