Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

Я протянул ему письмо волхвы.

— Виктор. Приходился князю Мстиславу дальним родичем. Узнав о его кончине, пришёл воздать последние почести.

Якун развернул письмо, пробежал глазами. Что там написала волхва, я не знал, но эффект был заметен — боярин заметно расслабился.

— Сядь, гость дорогой, — сказал он, указывая на лавку. — Расскажи, откуда путь держишь.

— Из северных земель, — туманно ответил я. — Долгая дорога была.

— И что там слышно о наших делах?

— Мало что. Потому и пришёл узнать — что здесь происходит после кончины князя?

Лицо Якуна помрачнело.

— Да беда у нас, родич. Князь умер, наследника не оставил. Теперь бояре спорят, кого призвать на княжение. Одни за Давыда Ростиславича стоят, другие — за Святослава Всеволодовича.

— А что думаешь ты?

Боярин помолчал, взвешивая ответ.

— Думаю, что пока мы спорим, враги не дремлют. Поляки послов засылают, литва на границах шевелится. Нужен князь сильный и решительный.

— Кто из претендентов больше подходит?

— Оба хороши по-своему, да оба и плохи. Давыд — книжник, мирный человек. При нём торговля расцветёт, но если война придёт… А Святослав — воин прирождённый, только горяч больно. Может наделать глупостей.

Я кивнул, запоминая детали. Классическая ситуация — два слабых претендента, ни один из которых не подходит для кризисного времени.

— А сколько времени уже идут споры?

— Четвёртый день пошёл. И чем дольше тянем, тем хуже становится. Уже слухи ходят, что иные бояре золото чужое в руки берут.

— Кто именно?

Якун покосился на дверь, словно опасаясь подслушивающих.

— Говорят, Улита Воронковна с поляками дело имеет. Да и Ратибор Борискович что-то больно часто к венграм гонцов шлёт.

Информация совпадала с тем, что говорила волхва. Ситуация была хуже, чем я предполагал — коррупция среди боярства означала, что внешние силы уже активно вмешиваются в дела княжества.

— А что простой народ думает?

— А что ему думать? Кого бояре изберут, тому и будут служить. Только бы порядок был да хлеб дешёвый.

Мы беседовали ещё с час, и я получил довольно полную картину происходящего. Смоленск действительно висел на волоске — отсутствие сильной власти, внешнее давление, коррупция среди элиты. Классический случай для силового захвата власти.

— Ну что ж, — сказал наконец Якун, — поздний час. Оставайся в моём доме на ночь, а завтра поклонишься праху князя в Борисоглебском соборе.

Я поблагодарил за гостеприимство. Мне выделили небольшую, но уютную комнату. Наконец-то можно было спокойно обдумать план действий.

Ситуация была сложной, но вполне решаемой. Главное — действовать быстро и решительно. Пока бояре спорят между собой, есть возможность предложить третий вариант. Свой вариант.

Стать князем Смоленским… В принципе, почему бы и нет. Я видел и более странные повороты судьбы. А учитывая мои долгосрочные планы, контроль над стратегически важным городом мог оказаться весьма полезным.

Завтра начну действовать. Сначала нужно оценить всех ключевых игроков, понять расклад сил среди боярства. Потом — найти способ устранить или нейтрализовать конкурентов. И наконец — продемонстрировать силу настолько убедительно, чтобы сомнений в моём праве на власть не осталось.

Всё как обычно. Новый город, новые люди, новые возможности. Главное — не торопиться и не совершать глупых ошибок.

За окном выл зимний ветер, но в комнате было тепло. Я закрыл глаза и начал планировать завтрашний день.

Виктор Крид, будущий князь Смоленский. Звучало неплохо.

* * *

Проснулся я рано, как обычно. Сон в чужом доме всегда был чутким — слишком много врагов за долгие годы, чтобы позволить себе расслабиться полностью. За окном едва брезжил рассвет, но в доме уже слышались звуки — хозяйство Якуна просыпалось.

Поднялся, привёл себя в порядок. Лёгкое заклинание освежило лицо лучше холодной воды, другое — разгладило складки на одежде. Нужно было производить впечатление человека состоятельного, но не чужеземного. Дальний родич покойного князя, приехавший из северных земель.

Якун уже сидел за столом, завтракая ржаным хлебом с мёдом и запивая квасом. При моём появлении поднялся, поклонился.

— Спал ли хорошо, гость дорогой?

— Спасибо за заботу, — ответил я, садясь рядом. — Хотел бы сегодня осмотреть город, поклониться праху князя. А заодно и понять, что здесь происходит.

— Дело хорошее. Да только одному по городу ходить не стоит — времена неспокойные. Людей моих дам, проводят куда надо.

Я покачал головой:

— Благодарю, но хочу сам всё посмотреть. Привык полагаться на собственные силы.

Якун нахмурился, но спорить не стал. Видимо, решил, что упрямство — родовая черта княжеского рода.

— Ну, как знаешь. Только осторожнее будь. И если что — мой дом всегда открыт.

Я поблагодарил за гостеприимство и вышел на улицу. Утренний Смоленск просыпался медленно. Из труб поднимались тонкие струйки дыма, где-то лаяли собаки, скрипели ворота. Воздух был свеж и морозен — настоящая русская зима.

Прежде всего нужно было получить общее представление о городе. Я направился к центру, туда, где на холме виднелись стены княжеского двора. Путь лежал через торговые ряды, и здесь уже кипела жизнь.

Купцы разворачивали товары, ремесленники открывали мастерские. Слышалась речь на разных языках — местный диалект, польский, литовский, что-то похожее на немецкий. Смоленск действительно стоял на пересечении торговых путей.

Остановился у лавки, где торговали мехами. Хозяин — мужчина средних лет с хитрыми глазками — сразу оценил мою одежду и заулыбался.

— Что желаете, господин добрый? Соболя есть отменные, из северных земель. Куницы, лисицы — всё первый сорт.

— Посмотрю, — ответил я, перебирая шкурки. — А торговля как идёт? Покупатели есть?

Лицо торговца помрачнело:

— Да где там покупатели… Четвёртый день князя нет, бояре спорят, а люди боятся денег тратить. Кто знает, что завтра будет? Может, войну объявят, может, подати новые введут.

— А что говорят люди? Кого бы хотели видеть князем?

Торговец покосился по сторонам, убедился, что никто не слушает, и наклонился ближе:

— Да кого там хотеть… Давыд Ростиславич — человек тихий, книжный. При нём, может, и спокойно было бы, да только слабак он. А Святослав Всеволодович — тот воин, но горяч больно. Как бы не наделал бед в пылу.

— А бояре что думают?

— Бояре… — торговец сплюнул. — Бояре о своём кармане думают. Воронцы за Давыда стоят, потому что тот им волости обещал. Борисковичи за Святослава — им военная добыча милее. А Лазаревичи пока молчат, смотрят,