Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

Я затянулся, и прикрыл глаза. Сейчас можно было видеть все вокруг и с закрытыми глазами. И слышать с закрытыми ушами. Еще и перематывать, если что-то упустил. Хотя чего тут упускать. Селянин, наклонив на бок голову, смотрит с какой стороны удобнее подойти к камню. Попович пустился с Белкой в обсуждение что можно вывести на камне. Эта парочка, кажется, нашла друг друга. Попович из воина и командира, в пацана какого превращался при ней. Было весело наблюдать за их разговорами. То фыркали, то краснели, то цветочки собирали, и венки плели по дороге. Ну кто на что был горазд. Василису это тоже забавляло. Она даже сейчас не стала им мешать фантазировать, а сидела и поглядывала то на меня, то на Вольгу, будто сравнивая. А и правда сравнивала! Я это понял обостренными табачком чувствами. Она примеряла, чей образ больше мне подходит. Мне. Гостю из будущего. Во дела!

«Здесь был Муромец,» — подумал я, услышав очередной вариант надписи на камне от наших тинейджеров, и делая короткую затяжку, что бы растянуть удовольствие.

«Здесь был Муромец,» — эхом отдалось у меня в голове. Дым самокрутки как будто ухнул мне в сознание, создав там облако тумана, из которого соткалось изображение лица Муромца.

«Здесь был Муромец,» — еще раз повторил я про себя, вдыхая очередную порцию белого дыма, и с интересом наблюдая, как дополнительный клубок тумана придает лицу Муромца объем, превращая немного размазанное лицо в четкое изображение, у которого вдруг начинают открываться глаза.

«Здесь был Муромец,» — белесые туманные губы прошептали эти слова вслед за мной, глаза приобрели серый оттенок, а само лицо стало будто живое. Муромец смотрели прямо на меня.

«Пробуди-трава, — произнес Муромец. Казалось, что сам он где-то далеко, а его слова доносятся как эхо в горах, повторяясь и затихая. — Что происходит вокруг, добрый молодец, поведай».

Первое что я сделал, это посмотрел сколько от самокрутки еще осталось. Одна треть. Если даже мотать туда-сюда, многое я донести до Ильи не смогу. Поэтому я лишь назвал свое имя, не вдаваясь в эти подробности про фамилию и младших в семье, и описал, что именно сейчас происходит.

«Раз в несколько дней, я могу общаться с тобой через пробуди-траву, коли есть она у тебя. Но не долго. Не проснуться никак. Не ломайте камень, пока не вытащите Бурку и кладенец, они там, нужно…»

Туман развеялся, и я, в который раз опалив себе хабариком пальцы, заорал:

— Стоять, камень не трогать!

Мне трудно доподлинно оценить свой голос, вернее голос Муромца, так как человек сам себя воспринимает не так как окружающие, и бывает удивляется, когда слышит свой собственный голос в записи, типа это я что ли говорю? Но могу точно сказать, что Муромец мог бы запросто стать оперным певцом. У него был сильный, мощный баритон, как будто его сила и голос брали свое начало из одного источника.

Василиса подскочила от неожиданности. Селянин недоуменно застыл возле камня в позе борца сумо, который собирается выпихнуть противника за круг. Вольги завертел вокруг головой в поисках противников. Парочка резко отодвинулась друг от друга. Я только сейчас сообразил, что они «случайно» сели на одно бревно, на разные его концы, а теперь, во время спора, оказались почти вплотную друг к другу.

— Я с Муромцем только что общался, говорит в камне этом его конь и меч спрятаны.

Селянин вернулся обратно, а Василиса спросила:

— Что еще говорил? Кто запрятал и как вытащить сказал?

— Нет, не успел, обратно уснул. Теперь ждать надо непонятно сколько, несколько дней. Селя… Микула, у тебя много этого табака еще? Пока до Муромца только через него можно достучаться.

— Имеется еще табачок, — добродушно пробасил Селянин, присаживаясь рядом, и беря в руку оставленную на бревне трубку. — Какая добавка сработала? Пробуди-трава? Не сказывал Илья?

— Она самая, — подтвердил я, — может ее того, отдельно курить?

— Нет, мил человек, она хоть и пробудила, но не она дотянулась до духа богатырского. Тут много чего надобно, да в пропорциях правильных, иначе тут не увидишь, там не поймешь, назад не оглянешься, вперед не продвинешься.

Он поджег веточку, которой и я прикуривал, и поднеся огонек к чашке трубки, втянул его внутрь. Дым окутал его голову, и я подумал, что сейчас из него вылезет изображение Муромца. Но нет, Селянин сделал еще несколько «пыхов», еще больше напустив дыма, и дальше стал спокойно курить, прищурив глаза.

Василиса с любопытством повела головой за пролетающей мимо волной дыма, потянула носом, вдыхая его. Закашлялась, и замахала руками, отгоняя дым от себя.

— Это так не работает, — усмехнулся Селянин, — надо через огонь вдыхать, а не последыш нюхать.

— Так ты не даешь, — вскинула брови Василиса.

— А ты и не просишь, — трещинки вокруг глаз Селянина умножились.

— А ежели попрошу, то дашь? — Василиса наклонила голову на бок, и готова уже была протянуть руку.

— Нет, не дам.

— Почему это? — брови из двух арок превратились в ломанные крыши домиков, и Василиса, кажется, обиделась.

— Потому, как и сам последнюю трубочку курю, — с удовольствием затягиваясь, пояснил Селянин, — надобно табачок для Ивана и Ильи оставить. Наделаю самокруток на весь остаток, да отдам Ивану. По дороге поедем, может насобираем нужные травы. Только их еще и высушить нужно, а некоторые и вымочить перед этим. Так что нескоро новый табачок получится. Таперича у нас только один курящий будет.

Пока они переговаривались, я подошел к камню, в который раз осматривая его. Конь и меч. В камне? Сомнительно. Как они туда поместятся? Хотя, чего это я, сам же в теле птицы был, значит и тут всяких вариантов навалом. Ну что же, приступим.

Что скрыто в камне. Оценка.

Материалы различного состава, проводящие руны, контуры управления, выход в виртуальные внешние сети.

Однако…

Куда спрятаны лошадь и меч Муромца. Оценка.

Закапсулированное пространство. Под камнем.

Так, раз оно закапсулировано, значит его можно раскапсулировать. А как это сделать? И вообще, что это за хрень такая? Ну-ка.

Принцип работы капсулированного пространства. Оценка.

Остановка во времени.

Ага, если меч можно просто закопать, то коня, что бы оставить в живых, пришлось «заморозить», и, видимо, поместить в яму. Это что же, Муромец постарался? Кощею вроде как не к чему это. Но как он