Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

class="p1">А Терехов просто поднял руку. Без заклинаний, без артефактов — просто поднял и сделал плавное движение, словно гладил что-то невидимое. И зубр… замер. В трёх метрах от него. Копыта вспахали землю, но тварь остановилась, словно наткнулась на стену. Дышала тяжело, глаза всё ещё горели, но в них уже не было той бешеной ярости.

— Тихо, — сказал Терехов. Голос его звучал ровно, спокойно, но я чувствовал, сколько Силы он вкладывает в это слово. — Тихо, Большой. Мы не враги. Мы — гости. Пройдём — и уйдём.

Зубр моргнул. Рога перестали пульсировать. Он сделал шаг назад, потом ещё один. Развернулся — и, неспешно, словно ничего не случилось, побрёл обратно в ковыль.

Тишина.

— Снято? — спросил Терехов, оборачиваясь к операторам.

— Снято, — выдохнул тот, что помоложе. Старший молча опустил камеру и вытер лоб платком.

Ольга, стоявшая всё это время с открытым ртом, наконец нашла дар речи:

— Дмитрий Сергеевич… что это было?

Терехов усмехнулся, стряхивая с рукава невидимую пыль.

— Это, Ольга, называется «дипломатия». Иногда с тварями можно договориться. Если понимаешь, что им нужно. А им, как и нам, чаще всего нужно одно — чтобы их оставили в покое. — Он повернулся ко мне. — Командир, извините за самодеятельность. Но вы же сами сказали — тварь не агрессивная, пока её не трогать.

— Сказал, — процедил я сквозь зубы. — Но я не говорил, что можно выходить из-за прикрытия.

— А вы бы сами вышли? — спросил Терехов, глядя мне в глаза.

Я промолчал. Потому что знал — вышел бы. Если бы нужно было отвлечь тварь от группы, если бы не было другого выхода — вышел бы не задумываясь. Но сейчас… сейчас я просто не ожидал такого от кандидата в губернаторы.

— Ладно, — махнул я рукой. — Пронесло. Но это в последний раз, иначе — сворачиваемся. Вепрь — разведку по периметру. Лютый — не расслабляться. Операторы — собираемся, идём к центру Пробоя. Там должно быть Сердце и его осколки, ради которых мы, собственно, и пришли.

— А мораль? — спросил Терехов, когда мы двинулись дальше. — Вы же снимаете не просто так, а для предвыборной программы. Неужели не хотите, чтобы я сказал что-то… ну, политическое?

Я посмотрел на него. На этого странного человека, который пятнадцать лет изучал Пробои, который остановил мутанта голосом и который сейчас шёл по ковылю в бронежилете, надетом поверх дорогого костюма.

— Дмитрий Сергеевич, — сказал я, — Вы только что показали зрителям больше, чем за сто предвыборных роликов. Человек, который не прячется за чужими спинами. Человек, который умеет говорить даже с Тварью. Который не боится рискнуть, чтобы показать — он не просто обещает, он делает. Это и есть ваша предвыборная программа. Остальное — доделаем на монтаже.

Терехов рассмеялся — искренне, по-мальчишески.

— А вы, Санчес, оказывается, политик похлеще меня.

— Нет, — покачал я головой. — Я просто Охотник, который умеет считать деньги. И я уже прикинул, сколько стоят эти ваши обещания про связь и страховку. Это десятки, сотни миллионов. Вы уверены, что сможете их найти?

Терехов посерьёзнел.

— Уверен. Потому что если не я — то кто? Если не сейчас — то когда? — Он посмотрел на небо с двумя солнцами. — Мы привыкли, что Пробои — это проблема. А они — это ещё и ресурс. Огромный, неосвоенный ресурс. И те, кто первыми научатся его использовать, будут определять будущее. Не только нашего края — всей страны. Я хочу, чтобы это будущее создавали такие, как вы. А не те, кто сидит в кабинетах и перекладывает бумажки.

— Ольга, — сказал я, не оборачиваясь, — Вы это записываете?

— Каждое слово, — ответила она, и в голосе её я услышал то, что редко слышал раньше — уважение.

— Тогда пошли дальше, — я ускорил шаг. — Нам ещё трофеи собирать, а вы тут — речи толкаете.

Терехов догнал меня, и мы пошли рядом — охотник и учёный, командир и кандидат. Сзади шуршала трава, шелестели камеры, и где-то вдалеке, за ковылём, паслось стадо бизонов, которых мы решили не трогать.

Потому что иногда, как сказал Терехов, с тварями можно договориться. Если понимаешь, что им нужно. Если сам готов не только брать, но и отдавать.

Я думал об этом, когда мы собирали осколки для накопителей в центре Пробоя, когда грузили трофеи в багги, когда возвращались обратно через грань, и снова — запах озона, гул, хлопок, и родное, серое, но такое привычное небо над головой.

Дома. Мы вернулись домой.

А в голове крутилась одна мысль: может, не зря я ввязался в эту политику. Может, есть в ней люди, ради которых стоит рисковать. Не ради постов и денег, а ради дела. Настоящего.

Одно могу сказать — с Тереховым интересно.

А сегодня — сегодня был хороший день.

Ролик с Тереховым, всего лишь пятиминутный, вышел через день, в программе новостей.

Говорят, ровно столько времени составляет суточный лимит на каждого кандидата.

А минут через двадцать после её окончания, когда мои парни начали выкладывать на наш сайт более полную версию, мне позвонил Воронцов.

— Александр, городские выборы состоятся уже в следующие выходные.

— Я в курсе. Плакаты по всему городу развешаны, — ответил я вполне нейтрально.

— Нам стоит поговорить ещё раз? — поинтересовался мэр, но без всякого наезда, и очень устало.

— Что-то поменялось? — спросил я, сомневаясь.

Если Воронцов решил поговорить со мной ещё раз с той же позиции, что и раньше, то какой смысл?

— Мой предвыборный штаб оценил вашу помощь Терехову. И, знаешь, открылись новые возможности и перспективы. Вот это я и хотел бы обсудить.

— Не возражаю. Когда и где?

— Я на машине, буду у тебя через десять минут, — сказал мэр, прежде чем, прервать звонок.

Что могу сказать по итогам разговора с Воронцовым… вот это кадр! На ходу подмётки рвёт! Ни много, не мало, а предложил он мне следующее: Терехов, как губернатор, вряд ли состоится в полной мере, так как он не человек Системы. Грубо говоря, среди чиновничьих раскладов он будет выглядеть как дилетант и мальчик для битья.

Зато при помощи Воронцова, который возьмёт на себя всю административную работу, успех его губернаторскому правлению обеспечен.

— А как же тогда Уссурийск? Вы откажетесь от выборов, поставив