Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

волна с оглушительным грохотом, перекрывающим даже рев перегруженных генераторов, ударила крейсер в корму, чуть не положив его вверх днищем, словно простую шлюпку. С сердцем, ушедшим в пятки, Брим смотрел, как на гиперэкранах темной массой возник горизонт, но тут тяга генераторов одолела наконец инерцию крейсера, и «Непокорный», подобно древней химической ракете, начал неохотно подниматься вертикально вверх.

— Умница! — возбужденно вскричал Колхаун. — Вот умница!

Ирал за иралом «Непокорный» с усилием отодвигался от штормового океана. Порывы ветра продолжали сотрясать корабль, но на текущий момент он находился в относительной безопасности…

— Эй, Ник! — с трудом перекрикивая рев генераторов, позвал Брим. — Что у тебя с подъемными? Нам нужно или садиться, или уходить обратно в космос.

— Еще чуть-чуть, Вилф, — отозвался Урсис. Корабль сотрясался и раскачивался в непривычном положении. — Запускаю левый, — сообщил он скорее сам себе, и его шестипалая лапа уверенно легла на пульт. Внезапно к рыку ходовых генераторов присоединилось высокое завывание одного из подъемных. — Можешь переводить корабль в горизонтальный полет, — торжествующе проревел медведь, — а мы пока поработаем с правым.

Спустя пару циклов Брим вел «Непокорный» на ровном киле сквозь облака так, словно ничего особенного не случилось — если не считать царившее на мостике настороженное молчание. За исключением гудения генераторов единственный шум исходил от Коллингсвуд и Колхауна, лихорадочно связывавшихся со всеми постами.

Наконец плеча Брима коснулась чья-то рука.

— Отлично сработано, Вилф, — услышал он голос Коллингсвуд. — Мы вышли из этого почти без внутренних повреждений. Увы, — ее голос задрожал от гнева, — похоже, наш «Непокорный» еще уязвим для энергетических разрядов. Брим кивнул:

— Похоже на то, капитан.

— Кормовой волновод. Ник?

— Я не совсем уверен, — негромко ответил Урсис. — После истории во время спуска над ним поработали. Но так или иначе, это связано с ним, или я ничего не смыслю в гравитехнике.

— Во что я ни за что не поверю, — подытожила Коллингсвуд. — На этот раз строителям придется сделать все как надо, иначе мы просто не примем «Непокорный» как боевое судно. Я не считаю себя трусихой, но и самоубийцей тоже не буду.

— Борту це-эль девятьсот двадцать один: видите посадочный вектор два пять?

— Борт це-эль девятьсот двадцать один. Наверное, увидим, как только выйдем из полосы дождя, — ответил Брим. — Ага… да, видим. — В серой мгле далеко впереди вспыхнул алый огонь. Внезапный порыв ветра отклонил корабль влево, и красное пятно распалось на ряд горизонтальных полос. Брим взял правее, и линии сделались вертикальными. Легкий поворот влево, и полосы вновь слились.

— Борту це-эль девятьсот двадцать один: судя по показаниям наших приборов, у вас возникли какие-то трудности, — послышался из динамиков женский голос. Он немного напоминал голос Марго, но Брим решил, что ему все-таки не хватает безупречной выразительности.

— Борт це-эль девятьсот двадцать один, мы контролируем ситуацию, находимся на посадочной прямой.

— Благодарю вас, сэр.

По левому борту возник и замелькал на залитых дождем гиперэкранах лес кранов судостроительного комплекса. Брим бросил беглый взгляд на пол у себя под ногами. Он был усеян всякой мелочью, которую люди обычно держат рядом со своими пультами: деньгами, очками, чашками из-под кф'кесса, пузырьками лосьона для рук, носовыми платками. Ничего, с этим еще разберутся. Он помнил, конечно, что искусственная гравитация пульсировала, но не предполагал, что так сильно — впрочем, тогда ему было не до этого…

До воды оставалось теперь сто иралов. Регулируя тягу маневровых реакторов, Брим осторожно опускал корабль, чуть накренив его на левый борт и повернув нос на пару градусов к берегу, чтобы компенсировать сильный поперечный ветер. Звездолет выдерживал курс, словно шел по рельсам, — алый посадочный вектор оставался на гиперэкранах переднего обзора сплошным пятном. Неудивительно, что верфь так гордится «Непокорным»: в качестве платформы для размещения боевых разлагателей ему, похоже, не будет равных.

Его бы еще научить уверенно держаться в воздухе…

Брим в последний раз проверил показания приборов: скорость снижения, скорость, рыскание… Все в норме. Корабль провалился вниз, когда он убавил тягу подъемных генераторов — на этот раз преднамеренно. Короткий импульс маневровых реакторов — и нос корабля нацелился точно на алый сигнал. Поправка на ветер… чуть поднять нос… еще чуть-чуть… Он выровнял корабль за мгновение до того, как по обе стороны корпуса взметнулись фонтаны водяных брызг. Корабль совершил посадку — и остался при этом цел. Барбюсово знамя взмыло на мачту КА'ППА-связи и затрепетало на ветру.

В следующее мгновение мостик взорвался буйным восторгом.

— Трижды ура Вилфу Бриму!

— Он нас всех спас!

— Ура Вилфу!

— Мы под снегом, под дождем на Карескрию пойдем!..

Брим почувствовал, что щеки его пылают.

— Я всего лишь спасал свою шкуру, — возражал он, но никто ему, ясное дело, не верил.

— Борту це-эль девятьсот двадцать один: если вы способны сделать еще один вираж, возьмите один семь вправо и следуйте на гравибассейн три один три.

— Борт це-эль девятьсот двадцать один, вас понял, выполняю, — ответил Брим, напрягая голос, чтобы перекричать царившее на мостике веселье. Задрожав от хватки гравитормозов, корабль в крутом вираже обогнул болтавшийся на бешеных волнах бакен и устремился вдоль цепочки светящихся буев. Рядом мелькнули посадочные огни выруливающего на другую полосу тяжелого корабля. — Поворот на один семь выполнил, — следую на бассейн три один три, — доложил он. — Всего хорошего.

— Всего хорошего, сэр.

Как будто это была самая заурядная посадка…

* * *

Еще до захода солнца Коллингсвуд поставила на уши всех гражданских на верфи. Буквально сотни КА'ППА-депеш разом понеслись через тысячи световых лет, отделявших Бестиянские верфи на Элеандоре от Имперского Адмиралтейства на Авалоне, и почти сразу же «Непокорный» заполнился высшим начальством судостроительного комплекса. Немного позже — ровно настолько, чтобы долететь сюда из столицы — к ним присоединилась и административная верхушка планеты. Наглядевшись на злосчастный волновод, все постепенно перекочевали в кают-компанию. И когда Коллингсвуд закончила свой не лишенный эмоций доклад, по линии спецсвязи с Адмиралтейством пришел личный приказ Верховного Звездного Главнокомандующего сэра Беорна Вайрода. Более того, почти сразу же, словно в подтверждение ему, последовал приказ за подпилю не кого иного, как кронпринца Онрана, наследника Имперского трона Авалона.

Оба приказа отличались краткостью, конкретностью и недвусмысленностью. «Непокорного» надлежало довести до ума немедленно и любой ценой, персональная ответственность за это возлагалась на губернатора планеты и ее высшее руководство. Рапорты о состоянии работ ожидались Адмиралтейством каждые пятнадцать метациклов — до окончания ремонта и последующих испытаний.

Теперь, когда на карту были поставлены их карьеры — а возможно, учитывая крутой нрав принца Онрана, и жизни, — руководство верфи развило бешеную активность, совершая буквально чудеса. За пять суток непрерывной работы инженеры и техники со всей планеты ухитрились демонтировать мостик и надстройку