"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

Вскрытие произвели патологоанатомы: Жидкова Л.А. и Кулинич С.Н.

Эпилог

Ока близ Каширы. 18 июля 2020 г. Раннее утро.

Поплавок прилёг на воду и медленно пошёл вниз. Я подсёк и почувствовал рывок на том конце лески. Подмотав катушку, я поднял удочку. Есть. Играя серебром в лучах только что взошедшего солнца, на крючке забилась крупная, граммов на четыреста, густера.

— Ого! — воскликнул Радостин, вылезая из палатки. На его заспанном лице читался восторг. –

Значит, мы сегодня с ушицей?! Вот Людмилочка встанет, сготовит нам.

— Нет уж, Олег Викторович, — возразил я, насаживая мотыля, — уха — дело мужское! Это, можно сказать, обряд, а не пища.

— Ты прав, Сергей, — согласился профессор, пробуя босой ногой воду и щурясь на солнце. — А всё-таки здорово, что ты нас с Людочкой именно сюда вытащил. Ну их, курорты эти. Жарища, народ. А здесь душа как-то оттаивает.

Над рекой поплыл колокольный благовест. Радостин, прикрывшись ладонью от солнца, вгляделся вдаль, на тот берег.

— Это в монастыре, в Белопесоцком, — определил он, — заутреня. А знаешь, я ведь вчера в Мурманск звонил, в больницу. Клиф-то наш молодцом, ходит уже.

— Да ну! — я подсёк очередную рыбёшку, на этот раз небольшого клинка. — Пора его в Москву

перетаскивать.

— Да и его гражданством пора бы заняться, — напомнил Радостин.

— Пора, — согласился я и забросил леску. — На-ка, держи. А я пойду, донки проверю. — Я сунул удочку Радостину и, взяв садок с поблёскивающей внутри добычей, направился к плёсу. Там ещё с вечера мной были расставлены донки, заряженные червём и «каракатицей» — личинками стрекозы.

Кончик ивового прута, служившего кивком первой донки, был придавлен к песку и слегка вздрагивал. Леска оказалась натянутой как струна, и я понял: попалось что-то существенное. Я подсёк и стал выбирать снасть. Если бы моя донка была снабжена всеми этими новомодными фиш-сканами, макрелингами и аквавоксами, я бы уже знал всю родословную подсечённой рыбы: её породу, размер, вес и даже наличие или отсутствие икры. Но я люблю ловить по старинке — простая капроновая леска, самодельное свинцовое грузило и обыкновенный крючок с обыкновенным, несинтетическим червяком. В такой рыбалке есть главное — предвкушение.

На этот раз попался здоровенный, килограмма под полтора жерех. Он отчаянно рвал из рук леску, но единоборство осталось за мной. Я снял рыбину с крючка и, определив её в садок, отправился ко второй донке. Её я ставил неподалёку, за выросшей возле воды метёлкой ивового куста.

Я шагнул за куст и остановился как вкопанный. В десятке метров от моей донки, прямо из песка выглядывало бурое змеиное тело. Его конец, опущенный в воду, медленно шевелился. Щупальце! От неожиданности я вскрикнул и выронил садок.

Сзади подбежал Радостин.

— Что стряслось? — озабоченно спросил он, и застыл на месте, глядя на торчащий из земли артефакт. Потом он прищурился, всматриваясь, и зашёлся от смеха:

— Сергей, да это же…

Я осторожно подошёл ближе. Из песка высовывался обрывок шланга от судовой помпы и его

концом вяло поигрывали волны.

Я обернулся к хохочащему Радостину и, не выдержав, тоже рассмеялся…

…А вокруг просыпался, щебетал, радовался солнцу, удивительный мир. Мир, которому так

недавно был дан ещё один шанс. Шанс на Жизнь. Шанс на Разум. Шанс на Познание.

Виктор Снежен

Взгляд Василиска

Пролог

Монголия. Урочище Дацын — Цав. 7 марта. Раннее утро.

Ветер отшвырнул брезентовый полог и бросил внутрь палатки пригоршню грязного сухого песка.

Я открыл глаза и выбрался из-под верблюжьего одеяла. Снаружи светало и через крохотное оконце был виден иззубренный край гряды Нэмэгэт. Из угла послышался стон и сонное бормотание. Коля Солнцев, водитель и прислуга за всё. Намаялся бедолага. И то сказать, сутки за рулём. Через бурю по соляной пустыне...

Я набросил на плечи куртку и, стараясь не греметь в темноте, выбрался из палатки. Тотчас в лицо зло и задиристо ударил колючий пустынный ветер. Я зябко поёжился и огляделся. Балдорж возился с костром, прикрывая его от яростных порывов войлочным покрывалом, натянутым на толстые колья.

Я поздоровался. Балдорж кивнул.

— Буря, — сообщил он. — Хурдан могой любит такой погода.

Я подошёл к костру и протянул руки к огню. Хурдан могоем монголы называли ту тварь, за которой мы безуспешно гонялись по пустыне вот уже второй месяц. «Быстрый змей», примерно так, можно было перевести с монгольского название существа. По классификации экзобиологов оно значилось как объект JH 812 или «Волосяная гидра». До поры, до времени, о существовании «змея» ходили только легенды. А если и обнаруживали в пустыне рассечённое на куски и обескровленное тело пастуха или лошади, то валили всё на свирепые и безжалостные джунгарские банды.

Так было до недавней гибели канадских туристов, приехавших в знаменитую на весь мир «долину динозавров» у подножья горного кряжа Нэмэгэт. Итог — четыре трупа, аккуратно рассечённые на части при совершенном отсутствии крови. На этот раз убийство не удалось списать на джунгар. Нашёлся свидетель! Тринадцатилетний мальчик, отлучившийся из лагеря по малой нужде. Он то и снял жуткую сцену расправы на телефон.

Минутное видео и сбивчивый рассказ мальчугана сразу же засекретили и сделали достоянием специальных служб.

Я внутренне содрогнулся, вспомнив не раз просмотренные кадры: стремительная атака странного нелепого существа, вскрики и агония искромсанных, мгновенно обескровленных тел...

— А почему, хурдан могой любит такую бурю? — спросил я, стараясь выбросить из головы неаппетитные кадры побоища.

— Кто знает, почему, — пожал плечами Балдорж. — Когда буря, приходит. Нет буря, нету хурдан могоя.

Балдорж склонился к костру и, подхватив с крюка закипающий чайник плеснул в бурую от старости кружку густого чая.

— Пей, — сказал Балждорж, протягивая кружку мне.

Я с благодарностью принял обжигающий и исключительно пахучий напиток. Сделав короткий глоток, я закашлялся, ловя ртом сухой и холодный воздух. Чай был горяч, крепок и густо приправлен козьим молоком, солью и перцем.

Проводник засмеялся, обнаружив бурые от табака зубы.

— Это настоящий хан-чай. Отгоняет злой дух и дурной сон.

Насчёт сна старый монгол был, пожалуй, прав. После кружки такого чая никакой сон в голову не полезет.

Я сделал ещё один смелый глоток, обращая всех злых пустынных духов в позорное бегство.

— Пора ставить ловушки, — сказал я и вернул кружку Балдоржу.

Ловушек было четыре и мы, всякий раз приезжая на новое место, ставили их по сторонам света. Однако вчера, намаявшись от