"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

class="p1">— Эти четыре строчки написал перед смертью Смага, — сказал Гремин, принимаясь за очередную сигаретку. — Написал собственной кровью на стене.

— И всё же я не вполне...

— Изменённое сознание, — упредил мой вопрос шеф. — При жизни Смага и двух слов без ошибок не написал бы, а тут стихи! Перед побегом он задушил сокамерника и ранил конвоира.

— Плохой мальчик, — вставил я.

— Этот «плохой мальчик» рванул в тайгу и пропал там на три недели.

Шеф пыхнул сигареткой, и я закашлялся, попав в зону её поражения.

— Поиски ничего не дали, — невозмутимо продолжил шеф. — Однако, Смага сам вышел к посту ДПС и вежливо представился. По словам гаишников, он вёл себя крайне дружелюбно и обладал правильной грамотной речью. Поначалу они даже усомнились, что перед ними тот самый Смагин, объявленный в розыск. Тем более, что беглец не выглядел измождённым голодом.

— Значит, — подытожил я, — он три недели погулял по тайге и вернулся совершенно другим человеком?!

— Изменённым, — поправил Гремин. — Кто-то, кто приютил его там, в тайге, каким-то образом подселил Смаге симбиота. Этот кто-то, нас, Серёжа, очень интересует!

Я понимающе кивнул.

— С чего начнём? — спросил я. — Екатеринбург?

— Нет, — покачал головой Гремин. — Наши там уже роют, но пока без успеха. Участок тайги, где мог побывать Смага, несколько тысяч гектар: иголка в стогу. Ты же займись аналитикой — покопайся в архивах, разговори слиперов, спецов, тех что работали с Полянским. Глядишь, и покажется какая-то ниточка.

Шеф ткнул недокуренную сигарету в горшок с многострадальным кактусом и грузно поднялся с кресла. Я понял, что беседа закончена и тоже встал.

— Если что-то нароешь, — сразу ко мне, — сказал он, протягивая мне руку.

Я пообещал, и мы распрощались.

Выйдя из прохлады особняка под апрельское солнце, я с удовольствием вдохнул свежего воздуха, изгоняя из своих лёгких остатки табачного смога и соображая, с какого бока приступить к этому новому и пока ещё непонятному делу.

Ясно было, что начинать надо со слиперов, как и предлагал Гремин. Единственный, кого я знал не шапочно, был Веня Самошкин. Обитал он в столице, где-то за МКАДом.

Я забрался в машину и покатил обратно в Москву. По дороге я связался с конторой и раздобыл точный адрес бывшего слипера.

Глава 2 Слипер

Москва. 3-я парковая. 14.30.

Веня Самошкин обитал на окраине столицы. Пока я добрался туда из Боровска, время откатилось далеко за полдень. Я знал, куда отправляюсь, а потому прихватил по дороге парочку бутылок портвейна.

Дом Вени, хмурое неухоженное строение, я нашёл сразу. Он одиноко маячил среди чахлой берёзовой рощицы. У подъездов дежурили бессменные пенсионерки, и я поинтересовался, как найти квартиру Самошкиных.

— К Веньке, что ли? — строго спросила одна из старушек, недружелюбно осмотрев меня с ног до головы. — В двадцать седьмой он, на четвёртом. А ты тоже, что ли, из этих, из поэтов?

— Что-то вроде, — заверил я. Бутылки в пакете предательски звякнули, и я поспешил раскланяться.

— Так и шастают, алкаши проклятые, — услышал я за спиной. — Третий день фестивалят, управы на них нету. Пока Светка-то с ним жила, мужик как мужик был. А ушла, так под откос и полетел. Одно слово — поэт.

Из Вениного досье я знал, что жена Светлана оставила его с полгода назад, и теперь на высвободившейся территории обосновались собратья по перу. Кто на приходящей основе, а кто-то и с пансионом.

Я потопал на четвёртый этаж, разглядывая непристойные граффити на облупленной штукатурке, пока не оказался перед искомой дверью. Прямо на дверном полотне белой эмалью был изображён Пегас, несущийся в поднебесье. Чья-то глумливая рука мелом пририсовала ему несоразмерное мужское достоинство и подписала: «Веня». Звонок возле двери отсутствовал и мне пришлось постучать.

Наверное, стук мой был слишком деликатен и не вызвал отклика, хотя в квартире явно кто-то присутствовал: с той стороны слышались разнообразные звуки. Пришлось повторить попытку. Наконец дверь открылась, на пороге возник сумрачный типус в джинсовой безрукавке на голое тело.

— Ну? — спросил он, загораживая мне проход в прихожую.

— Самошкин Вениамин тут обитает? — спросил я, выставив перед собой пакет со звякнувшими бутылями.

В глазах типуса мелькнул интерес к содержимому пакета. Он шагнул в сторону и сообщил:

— На кухне он. Декламирует.

Со стороны кухни и в самом деле слышалось монотонное бормотание. Я вытер ноги о видавший лучшие времена коврик и шагнул на встречу с искусством.

В крохотной кухоньке было изрядно накурено, что, впрочем, не купировало аромата подгоревшего лука и водочных паров. За столом, внимая оратору, сидели пятеро колоритных личностей, среди которых я выделил даму в шляпе и вуалетке, курящую сигарету, заправленную в длинный мундштук. Сам хозяин читал стоя, держа перед собой пухлую школьную тетрадь. Его одухотворённый взгляд был устремлён в потолок, и он не заметил моего появления. Я прислонился к дверной притолоке и обратился в слух. Голос бывшего сослуживца был взволнован до трепета:

Лишь недавно я был амёбой,

Липкой каплей коацерватной.

И свой путь от зачатья до гроба

Я влачил зачем, непонятно...

Голос чтеца окреп:

Ныне ж, кольца галактик вращая,

Наступая на звёзд пылинки,

По Вселенной от края до края

Я иду, как по Малой Ордынке...

Я не был знаком с женой Вени, но в эту минуту я, пожалуй, не осуждал её за своевременное бегство. Между тем голос оратора достиг апогея:

Человек я — и это гордо!

Как и вы, неземные братья,

И Вселенная, знаю твёрдо,

Меня примет в свои объятья!

После минутной паузы слушатели с энтузиазмом зааплодировали.

— Венечка, вы решительно демон! — детским голосом воскликнула дама в вуалетке. — Какой размах, какой образ!

Веня засиял, и сквозь недельную щетину на его щеках проступил румянец.

— Да, Веник, сильно, — покивал давешний мой знакомец. — Особенно про каплю коацерватную. Как раз вчера ты был именно в таком состоянии.

Сидевшие за столом дружно оживились.

— А я говорил, не надо было в водку кетчуп мешать, — встрял в разговор ещё один разночинец, одновременный обладатель лысины и саженной бороды, — «Кровавой