"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

— Баловство всё это, — пробасил худой мощный интеллигент в крестьянской косоворотке, — глумление над благородным продуктом. Водочка должна быть чиста как слеза младенца. А от этих ваших экспериментов один только понос и томление духа...

Среди этой творческой перепалки Веня, наконец, заметил меня.

— Серж! — воскликнул он. — Какими судьбами?! Господа, это Сергей. Сергей Карельцев, — представил он меня.

— Вы из наших? — дама подняла вуалетку. В её взгляде читалась надежда.

— Нет, нет, господа, — пояснил Веня. — Сергей Александрович представляет то заведение, в котором я имел счастье трудиться в последние годы.

Не знаю, что Веня наплёл собратьям по перу про нашу контору, только стол напротив меня мгновенно расчистили от хлебных крошек, и на освобождённом месте тотчас возник разовый стаканчик, до края заполненный портвейном. Обе принесённые бутылки сейчас же пропустили по кругу, торопливо и щедро разливая нектар по разномастной посуде. Поэты с жадным любопытством ждали от меня тоста. Ничего не оставалось, как поднять стаканчик и произнести торжественно, как благую весть:

— За поэзию! И за лёгкость пера!

Апологеты рифмы одобрительно загалдели. Кто-то похлопал меня по плечу. Все наперебой норовили непременно чокнуться со мной, из-за чего на столе заалели многочисленные винные пятна. Я понял, что принят в сообщество поэтов и теперь надо было незаметно смыться, пока меня не попросили прочесть что-нибудь на память.

Я кивнул Вене на дверь и мы, спотыкаясь о расставленные ноги, вышли в коридор.

— Ты чего припёрся, старик? — добродушно спросил меня Веня, когда мы оказались в сумраке коридора. — Нет, я рад, конечно, ты не подумай.

— Ты что-нибудь знаешь о проекте «Василиск»? — начал я с главного, опасаясь, что нас могут в любой момент прервать.

— Ну, ты и вспомнил! — изумился Веня. — Это ж когда было?!

— Давно, Веня, давно, — подтвердил я. — Меня интересует всё о симбиотах.

Мне показалось, что Веня вздрогнул.

— Что именно? — уже другим тоном спросил бывший слипер и покосился на кухонную дверь.

— Профессор Полянский, — пояснил я. — Что за опыты, какова цель, чего добились, и всё в том же духе.

— Посмотрел бы в архиве, — вздохнул Веня. — Стоило ко мне через всю Москву пилить?

— Я бы посмотрел, — сказал я, теряя терпение. — Только после того, как лет тридцать тому назад исчез этот ваш Полянский, исчезли и почти все данные по симбиотам.

— Вот как, — усмехнулся Веня, — исчезли, значит? Знаешь, а может, и к лучшему.

— Поясни, — потребовал я, немало удивлённый таким оборотом. — Есть чего опасаться?

— Опасаться?! — неожиданно вскинулся Веня. — Да мы с помощью этой дряни чуть было третью мировую не начали. Полянский, он ведь одержимый был. Он пытался создать такое, что перевернуло бы весь мир вверх тормашками. Ядерные бомбы, лазеры — всё это детский сад. Ему нужно было завладеть этим.

Веня постучал себя костяшками пальцев по лбу.

— Мировое господство?! — покивал я. — Узнаю почерк нашей конторы.

— Именно, именно, — горячо подтвердил Веня.

— И что, это возможно? — спросил я с искренним интересом.

Веня пожал плечом.

— Не знаю, — откровенно сказал он. — Во всяком случае, то, чего мы добились, сулило многое. Ещё бы годика три-четыре...

— Что же помешало?

— Когда Союз развалился, тему нашу, к удивлению, не закрыли, — углубился в прошлое Веня, — но из-за «бугра» стали шастать в контору всякие мутные личности. Президент наш тогдашний из кожи лез, выставляя напоказ все секреты.

— Открытое общество, — кивнул я. — Либеральные ценности, помню, помню.

— Так вот, — продолжил исповедь Веня, — начали эти личности подбираться и к «Василиску».

— Тут-то наш профессор и дал дёру, — вставил я. — И прихватил при этом совсекретный архив. А не мог он с этими личностями за кордон-то махнуть?

— Не похоже, — горячо возразил Веня. — Упёртый он был, идейный. Да и америкосы, будь у них такой козырь, нас бы прессанули уже, будь уверен!

— А чего конкретного вы добились? — попытался уточнить я. — Ну вот ты, к примеру? Ты же ведь слипер?

Веня снова покосился на дверь.

— На мне и ещё на троих Полянский и обкатывал симбиоты, — полушёпотом продолжил Веня. — Это — квази-растения такие, их вывели искусственно.

— И как это работает?

— Понимаешь, старик, симбиот — это, растение-паразит. Если его подселить к человеку... — начал было Веня, но тут с кухни послышалась очередная декламация. Судя по голосу, читала дама в вуалетке, и читала что-то трагическое.

Мы ретировались в прихожую и Веня продолжил, понизив голос до полной приватности:

— Так вот, если симбиота ненадолго приложить к коже, то он тут же закрепится и пустит корни.

— Вот так? — я достал фотку Смаги и показал слиперу.

Веня схватил фото и ошалело уставился на него.

— Откуда это? — спросил он, явно волнуясь.

— С далёких Уральских гор, — туманно ответил я.

— Но этот человек мёртв, — Веня всё ещё жадно рассматривал фото.

Симбиот не мог его убить. Физически он не причиняет вреда носителю. Скорее наоборот, лечит кое-какие болячки. Заботится, так сказать, о хозяине. Мне, например, астму вылечил.

— Верно, не симбиот его укокошил, — подтвердил я. — Этот тип сам себя порешил. Вскрыл вены.

— Вот как?! — вздохнул Веня и вернул мне фотку. — Не смог, значит, жить изменённым.

— Не смог, — подтвердил я, пряча фотку в карман.

— А я ведь, знаешь, — сказал вдруг Веня, — тоже чуть умом не поехал. Такой космос открылся, мама не горюй! Хорошо, что пил я тогда изрядно. Это и спасло. Да ещё и стихи писать начал.

— Этот перед смертью тоже в стихи ударился, — вспомнил я кровавые строчки на кафельной тюремной стене.

— Да, ну?! — в глазах Вени вспыхнул уголёк литературного интереса. — Посмотреть бы.

— Как-нибудь пришлю, — пообещал я. — А пока что скажи мне: кроме Полянского эту тему кто-нибудь поднять мог? Ну, ученики там, коллеги?

— Нет, нет, — убеждённо замотал головой Веня. — Полянский был крайне замкнут и недоверчив.

— Фотография, что я тебе показал, сделана три дня назад, — произнёс я, — значит кто-то, Венечка, тему поднял!