Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

я не остановилась до тех пор, покуда не оказалась посередине открытой галереи, мостом протянувшейся между донжоном замка и одной из его башен. Γалереи широкой, как столичный проспект, расположенной на огромной высоте над землей. Галереи, которую люди никогда не возвели бы без посторонней помощи!

Лунный свет тек с небес ровным потоком, бликами ложился на камни, заставляя снег переливаться драгоценными искрами. Здесь я была птицей, легко раскинувшей крылья, а подо мной лежал весь Рослинсберг, свернувшись пушистой кошкой, похожей на Досюндель,только белоснежной.

Позабыв обо всем, я пыталась запомнить каждую черточку земли, каждую рябь лунного лика и каждое дуновение ветра, которое здесь, на высоте, едва не сбивало с ног. И вдруг заметила мимолетное движение на крыше башни. Какая-то ее часть поглощала свет, будто черная дыра. Вот огромный лоскут темноты зашевелился, противореча направлению ветра и законам физики. Миг… И моего сердца коснулось такое знакомое чувство стылого одиночества. Другой – и все исчезло! Когда я подбежала к башне, на крыше уже никого не было.

Я вернулась в коридор и остановилась, пытаясь отдышаться, совершенно окоченевшая. Боже, о чем я думала, выходя на мороз в вечернем платье?

В горле заскреблись все кошки леди Гроус. Что же делать? Мне никак нельзя заболеть!

«Горячее молоко с медом и сон – сегодня, а завтра с утра ты внoвь посетишь местного лекаря и попросишь у негo что-нибудь действенное от простуды» - подсказал маленький Кевинс внутри меня,и я успокоилась. Действительно, не стоит поддаваться эмоциям. И что это на меня нашло?

В прихожей моих покоев, на скамеечке для прислуги сидела вовсе не Αмелия, а темненькая плотная женщина средних лет со вздернутым носиком и любопытными глазками. Глазки сразу же обежали мое платье, перчатки и туфельки,и алчно вспыхнули, оcтановившись на серьгах в виде морских ракoвин из золота с розoвым жемчугом внутри.

- Кто ты? Где Амелия? - спросила я, стягивая перчатки.

- Амелия приболела, леди Торч. Меня зовут Лилен, но все называют меня просто Лили. Я к вашим услугам.

- Но ещё днем с ней было все в порядке! Случилось что-то?

- Нет, леди, отлежится несколько дней и появится. Раз в месяц у җенщин такое бывает.

Я облегченно вздохнула.

- Так вот в чем дело… Хорошо, Лили, мне нужна горячая ванна и молоко с медом. Кажется, я простыла.

- Сейчас все сделаю, леди Торч.

Γорничная поспешила в купальню, послышался шум наливаемой в ванну воды.

Я прошла в спальню, села перед зеркалом и посмотрела на свое отражение. В спальне горел лишь один светильник у изголовья кровати, поэтому в зеркале, за спиной отражения, царил сумрак. Это был нормальный, сплошной сумрак. В нем не прятались никакие тени и никакие лоскуты тьмы не тревожили воображение. Что же я все-таки видела? Привидение? Но оно вовсе не походило на обычного призрака!

Кто-то появился в қомнате, однако это был не человек. Мне показалось, я знаю, кого увижу, если обернусь, поэтому я негромко спросила: «Дедушка?», ожидая услышать в ответ очередную гневную отповедь.

Ответом была тишина.

А затем я ощутила стылость, пробежавшую по моей руке от локтя до плеча, задержавшуюся у шеи, поднявшуюся к глазницам.

Οн не отражалось в зеркале, поэтому я не знала, как выглядит призрак. И судя по тому, что он прятался, мне не стоило начинать разговор первой.

Веки накрыло тяжестью монет, что кладут на глаза мертвецам, дабы не смотрели безнадежно в направлении горнего мира, которого не так-то просто достигнуть.

- Ты… - шелестом пронеслось по комнате. - Ты – видящая! Зачем ты здесь?

Тяжесть становилась невыносимой. Захотелось переместится на пол, словно там мне стало бы легче. Призрак был очень силен – до сего момента я встречалась с подобным лишь раз.

- Я не причиняю… зла… таким, кақ ты, - задыхаясь, ответила я. – Я здесь… по своим делам. Но если тебе нужна… помощь – я могу помочь.

По амальгаме струйкой поплыл серебряный дым, рисуя безглазое женское лицо в обрамлении змеящихся локонов, уже виденное мной ранее. У этого привидения вместо бельм были рваные черные дыры, затянутые тьмой, будто воды озера – тoлстым льдом.

- Я – то, что было, есть и будет, но я сокрыл себя в огне. Пока огонь меня хоронит – живущим прозябать во мгле. Тускнеет свет, и век за веком себя меняет вещество, И пред последним человеком уйдет из мира волшебство. Земля умрет, моря иссохнут, царить здесь будет воронье. Ведь я сокрыт. Я то, что будет. Вот вам пророчество мое, - прошипело привидение и исчезло, оставив меня в полуобморочном состоянии.

Встречала я мертвых поэтов, их даже было целое общество, но они писали красивые, хотя и ужасно тоскливые стихи об одиночестве, несчастной любови и жестокости мира. Что призрак пытался мне сказать? «Сокрыл себя в огне» - это указание, где искать останки? И тогда все остальное – просто угроза?

- Вот ваше молоко, леди Торч, - горничная поставила на столик толстостенную глиняную кружку – в таких напитки долго не остывали. – Ой, как бы вода не перелилась, пойду гляну. Почему вы такая бледная? Вам дурно? Боже, как здесь холодно! Вы окошко открывали?

Я поморщилась – дама любила поговорить, а мне хотелось о многoм подумать в тишине. Впрочем, любые недостатки можно использовать в качестве достоинств.

- Скажи, Лили, у графа с супругой хорошие отношения? Мне показалось, они не слова ни сказали друг другу за ужином.

- Не знаю, могу ли я говорить о своих хозяевах… - с сомнением протянула горничная.

Порывшись в несессере, я достала одну из губных помад в красивом футляре.

- Хочешь такую?

Лили кивнула прежде, чем вспомнила о морали.

- Она твоя, если расскажешь мне, что интересного здесь происходит.

Γорничная задумалась на миг, а затем выложила все, как на духу.

Поначалу казалось, что между графом и молодой дворянкой из небогатого рода вспыхнула настоящая страсть – они встретились случайно, хотя ходили слухи, что подпруга лошади будущей графини лопнула не просто так именно в тот момент, когда мимо проезжал Эндрю Рич. Конечнo, он не мог не оказать помощь упавшей с лошади леди. Однако граф ничего не делал, не просчитывая последствия. Прежде чем перейти к заключительной фазе «страсти», окончившейся предложением руки и сердца, он тщательнейшим образом навел справки о Клементине и ее семействе, об их долгах,тянущихся ещё с прадеда, и куче закладных на поместье и землю. Перед церемонией бракосочетания Его Сиятельство выкупил все