"Фантастика 2026-181. Компиляция. Книги 1-28 - Маргарита Блинова

— Как богопротивные монстры, — пробурчал старец сбоку.

— С монстрами у нас очень схожая система, — согласился я. Судя по всему, местные очень болезненно относятся к сравнению с монстрами, поэтому я не стал говорить о том, что они сами не далеко от монстров ушли.

— Ты прибыл в Пинск не один, — произнёс Гостомысл.

— Не один, — подтвердил я. — Со мной была моя помощница, монстр десятого уровня шестой степени. Хотя, никакая она не помощница. Она моя приспешница, а я её повелитель. Вместе мы являемся Стаей.

Вот, теперь мои слова ошарашили не только старцев, но и всех, кто по-прежнему стоял на коленях. Люди попятились, кто-то вскочил и убежал подальше, прерывая процесс… Кстати, а какой процесс?

— Гостомысл, пояснишь, что здесь происходит? — спросил я. — Почему весь город стоит на коленях, вместо того чтобы обороняться от напавших на вас монстров? Которых мы с Киринэ, к слову, уже разогнали. Вам больше ничего не угрожает, можете проверить. Монстры ушли.

Старец нахмурился и кивком отправил одного из расторопных прислужников проверить мои слова.

— Здесь молятся, Соло Греймод, — объяснил он. — Просят нашего бога, великого Перуна, защитить наш город от богопротивных монстров.

Как много незнакомых слов, смысл которых был мне совершенно не понятен. Молятся? Бог? Мне определённо требовались пояснения, но требовать их от старцев, на мой взгляд, было глупым. Придётся дёргать Радмира-бая. Тем более что мне всё равно за Киринэ возвращаться.

— Почему же просят кого-то, а не делают сами? — не удержался я от вопроса.

— Кощунство! — вспылил очередной старец, но Гостомысл привычным движением руки заставил его умолкнуть.

— Сил человеческих недостаточно для того, чтобы противостоять богопротивным существам, — пояснил он. — Они даны нам в наказание за грехи предков, и мы обязаны искупить их, чтобы обрести гармонию. Нападение на город — очередное испытание нашей веры. Если бы мы она была недостойной, если бы мы дали слабину, богопротивные монстры прорвали бы защиту великого Перуна и разрушили град Пинск.

— То есть вы отдаёте часть своей силы статуе? — догадался я.

— Мы отдаём не силу, неразумное дитя, — ответил старец. — Мы молим о защите.

Жасмин бы сюда! Она бы всем наглядно разъяснила, кто и куда передаёт энергию и что происходит внутри самой статуи. Я не видел всех потоков силы, но основа была понятна — статуя формировала защитный купол и для того, чтобы его поддерживать, местным приходилось отдавать внутреннюю силу. Делать тоже самое, что делала Вольга в день нашего знакомства. Там она держала купол только над собой и выжившими, здесь эта защита над всем городом. Вот и вся разница.

Но говорить об этом старцу я не стал. Судя по его словам — здесь собрались ярые фанатики, которые верят в статую как в какую-то первородную силу. На нашем материке славят шесть стихий. Здесь, где стихий толком и нет, люди выдумали себе вот такой символ, назвав его богом. Но по факту — просто артефакт десятого ранга. Явно созданный не ими самими!

— Они ушли! — крик посыльного раздался откуда-то издали. — Ушли! Монстры ушли от Пинска!

— Ушли, да не все, — один из стариков не сводил с меня взгляда, явно недовольный моим присутствием. — Великий, как он появился в городе? Как сумел пройти через божественную защиту Перуна? Почему на него не действует сила бога?

— Как видишь, у нас к тебе много вопросов, Соло Греймод, — произнёс Гостомысл. — Хотелось бы получить на них ответы.

Чтобы подкрепить свои слова, старец вытащил пластину насыщенного фиолетового цвета. Восьмой дан. Неплохо, на самом деле! Понятно, каким образом ему удаётся работать с таким артефактом.

— А у тебя есть право эти вопросы задавать, Гостомысл? — спросил я, доставая в ответ свою пластину. Синий цвет приковывал взгляды, заставляя старцев отступать от меня ещё дальше. Девятый дан — это вам не шутка. Это уже вполне реальная сила.

— Но как? — ошарашенно прошептал Гостомысл. — Мне известны все идущие девятого дана! Среди них нет тебя!

— Давай я повторю — я прибыл сюда с другого материка, — произнёс я. — Между мной и монстрами нет вражды, поэтому я взял себе в подчинённые монстра десятого ранга шестой степени. Вот она находиться рядом со статуей не может. Потому что она монстр. Но я человек. И меня совершенно не радует, что тот, кто ниже меня по дану, требует какие-то ответы.

— Мы были слепы, старший, — старик согнулся в поклоне, и буквально через мгновение это повторили все, кто находился в помещении. Кроме одного. Того, кто вечно бурчал.

— Это ещё проверить надо, какой у него девятый дан! — заявил он. — Это может быть подделкой! Сила Перуна не даст ему солгать! Пусть…

— Лови, проверяй, — произнёс я, швырнув пластину старику. Получилось вполне удачно — пластина долетела до цели. Вот только то, что произошло дальше, спрогнозировать я не смог. Стоило пластине коснуться старика, который до последнего хотел увернуться, как старика не стало. Он просто исчез яркой вспышкой, превратившись в чистую энергию. Причём превратился целиком, вместе с одеждой и всеми украшениями, что на нём имелись.

Повисла жуткая тишина. Все даже голову поднять боялись, так что пришлось топать за пластиной самостоятельно. Подняв её, я обратился к старику:

— Мне нужен дар, чтобы проверить свой дан, — потребовал я. — Есть вероятность, что он уже не девятый.

— Девятый — максимальный дан, старший, — ответил старец, но команду всё же отдал. Противиться «старшему» он не смел.

— Кто это сказал? — уточнил я. — Тот, кто не смог преодолеть свои границы?

Ответить Гостомысл на это ничего не мог. Вскоре передо мной находилась знакомая шкатулка, где был спрятана ветка бамбука. Я взял её в руки, ожидая определённый результат. Не синий. Чёрный с красными прожилками. Десятый ранг или десятый дан, если переводить в здешнюю систему мер.

Не вышло. Ветка начала сиять ярче, чем в прошлый раз, синий цвет был более насыщенным, ни никакого чёрного ещё не было. Либо девятый действительно является финальным даном, либо мой десятый ранг ничего не значит. Нужно больше силы.

— Девятый подтверждённый, — с нотками восхищения произнёс Гостомысл. — Ты действительно человек, старший. Прошу прощения недостойных, кто