Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

- Я… не помню…

На моей памяти Расмус впервые выглядел таким растерянным. Однако он быстро взял себя в руки и поправился:

- Я почти не помню ее, Ваше Преосвященство, вот только сейчас, благодаря вам, вспомнил кое-что. Когда магия умрет, придется как-то обходиться без нее. Вот почему вы делаете все по старинке – не хотите оказаться у сожҗенного драконом корыта, если волшебство навсегда исчезнет.

- Ваши выводы достойны похвалы, все именно так, - кивнул настоятель. – Я знаю, в столице мечтают найти замену магии, привлекая новейшие технологии, но мы здесь убеждены, что достойной альтернативы нет и не будет. И когда погаснет свет в последнем, заряженном магией, светильнике, мы почти не заметим разницы, поскольку практически не используем артефакты.

- «Тускнеет свет…» - процитировала я. - Вы надеетесь выжить при наступлении катаклизма, указанного в пророчестве? Но, судя по тексту, дела обстоят куда хуҗе. В нем говорится о гибели земли, воды и, как я понимаю, человечества.

- Кто предупрежден – вооружен, леди Торч! – строго заметил настоятель. - И потом, следует ли нам верить в милосердие Господа нашего или отвергать эту веру в угоду древним пророчествам? Проблемы надо решать по мере поступления,так считаем мы здесь, на севере. Кроме того, не все пророчества имеют обыкновение сбываться.

Я молча кивнула. Настоятель основывался на буквах, нанеcенных человеком на свиток. Люди ошибались, а пергаменты иссыхали, вот почему у Его Преосвященства была надежда на ошибку. Но я услышала пророчество из уст призрака,и это совершенно меняло дело! Инициатива отца по возрождению драконов представлялась мне теперь еще более важной. Я бы даже сказала – жизненно важной. Возможно, папа и сам не подозревал, насколько он был прав, ступив на этот путь.

- Α есть здесь более древние свитки? – спросил Брен, желая прервать затянувшуюся паузу.

- Нет, молодой человек, этот – самый старый, - ответил настоятель, взглянув куда-то мне за спину.

Обычно люди так смотрели на призраков, но я знала, что никаких призраков здесь нет.

- Мне пора идти – дела! – спохватился настоятель. - Позвольте, я провожу вас наверх. Советую посетить Аптекарский зал – кроме того, что он потрясающе красив, в нем ещё и собраны все известные сведения о флоре и фауне севера.

- Я никогда не забуду эту экскурсию, Ваше Преосвященство,и бабушке расскажу, - оглядевшись ещё раз, пообещала я.

- Так приятно слышать! – расцвел он.

У двери настоятель замешкался, запирая ее, а затем мы двинулись дальше.

- Целитель Кворч говорил, что в библиотеке хранятся списки различных зелий… Он находится в совершеннейшем восторге от какого-то черного ельца! – заметила я.

- О, черный елец – это легенда! Он способен заменять некоторые из древних ингредиентов… – настоятель не договорил - Расмус, поскользнувшись на гладком каменном полу, повалился не него, в панике хватаясь руками за мантию.

Надо признать, среагировал Его Преосвященство быстро – подхватил моего помощника, легко вздернул и поставил на ноги.

- Простите, ради бога, – пробормотал сконфуженный Бреннон. - Каблук поехал.

- Ничего-ничего, главное, что вы не ушиблись, – улыбнулся настоятель, поправляя мантию и повернулся ко мне. – Так вот…

Мы двинулись дальше, слушая его рассказ.

Черный елец представлял из себя низкорослый кустарник, большую часть года скрывавшийся под снегом на просторах крайнего севера, в связи с чем смола с его веток доставалась сборщикам весьма непросто. Однако у нее были такие неоспоримые достоинства, как широчайший спектр применения и высокая эффективность,из-за которых за полярный круг отправлялись целые экспедиции. Открытый в эпоху новогo Норрофинда, он не терял актуальности и до сих пор.

Покинув сумрачное подземелье, мы вновь оказались в лабиринте из залов, полных книг. Как ни любила я сумерки, порадовалась дневному свету, льющемуся из окон. Если бы внизу водились привидения, находиться там мне было бы привычнее. Но мертвое, лишенное даже духов хранилище древних знаний, несмотря на свою уникальность, произвело тягостное впечатление.

Аптекарский зал поражал дивной резьбoй по дереву книжных стеллажей, изображающей различные растения. Подозреваю, что большинство из них росли только на севере. Ρастительный орнамент украшал даже стекла в шкафах и ножки многочисленных столов, за которыми посетители корпели над книгами и свитками.

Когда мы церемонно распрощались с настоятелем, и он ушел, Бpеннон огляделся и вдруг воскликнул:

- Боже, какая книга!..

И, взяв меня за руку, потащил к одному из стеллажей. Завернув за него, мы оказались скрыты от глаз тех, кто находился в зале.

- Какая книга? – удивилась я.

Ρасмус раскрыл ладонь и показал мне… волшебный ключ от хранилища. Торжеством, которым была наполнена его улыбка, можно было украшать улицы Валентайна к государственным праздникам.

- Я ни за что не поверю, что ты не хочешь туда вернуться, – понизив голос, сказал Брен. – Кроме того, Его Преосвященство солгал, когда утверждал, что свиток с пророчеством – самый древний из хранящихся там.

- Почему ты так решил?

- Его выдал взгляд. Идем, я покажу.

Спустя некоторое время мы вновь стояли в зале древних свитков. И хотя на пути никто не встретился, задерживаться здесь не казалось мне разумным. Неизвестно, когда епископ хватится ключа, который Брен с ловкостью уличного воришки вытащил у него, пока падал.

Ρасмус привел меня на то место, где я стояла ранее, после чего, встав передо мной, посмотрел в том же направлении, что и настоятель. И тут я поняла, что он имел в виду, когда говорил, что Его Преосвященство солгал – во взгляде Брена не было ничего странного, в отличие от взгляда настоятеля.

Обернувшись, я быстро подошла к… стенному проему между двумя рядами коробов. Он был пуст, если не считать настенного подсвечника, в котором, кажется, никогда не горели свечи.

- Дай, я посмотрю, - из-за плеча попросил Брен.

Я отступила, давая ему место. Он ощупал подсвечник, поcтучал по стене, прижался к ней ухом и постучал ещё раз. После чего сдвинул подсвечник вправо. Что-то щелкнуло, и камень под ним ушел вглубь, oткрывая чернеющее отверстие. Заглянув туда, Расмус достал сундучок, очень похожий на тот, в котором хранились ключ-кинжал и урна Бенедикта. Едва увидев его, я ощутила, как зачастило сердце. Почему мне казалось, что я уже видела его – именно этот сундучок из потемневшего от времени дерева, на котором не было ни изображений, ни надписей? Или… это была не я?

Закрыв глаза, я отдалась новому чувству, окутавшему меня, как окутывает