Повелитель бурь - Е. Юань

— Стало быть, подобного эффекта можно достичь, лишь извратив слова её изначального творца? Выходит, в прошлый раз ты именно этим макаром и раскусил, что я отнюдь не «Повелитель Тайн»? — голос Клейна эхом разнесся из недр символа «Шута».

«Джинн» лишь снисходительно хмыкнул и проронил:

— Уж Его-то я могу вычислить как минимум десятком различных способов.

Не дав Клейну и шанса вставить слово, этот бледно-золотой фантом с лукавой усмешкой добавил:

— Твои нынешние плачевные кондиции, сдается мне, долго не продержатся. Что ж, по рукам, сделка скреплена. Едва я исполню два твоих желания, ты кровь из носу обязуешься до исхода тысяча триста шестьдесят восьмого года этой Эпохи перебросить «Волшебную лампу желаний» прямиком в звездные выси.

Голос «Джинна» дюйм за дюймом наливался монументальной, леденящей торжественностью, словно он зачитывал непререкаемый, суровый закон мироздания.

В этот самый миг Он, судя по всему, оседлав саму суть их уговора, выковал некое незыблемое правило, наглухо отсекающее любые опасения, что Клейн пойдет на попятную.

— Вздумай ты нарушить клятву, и даже вскарабкавшись на престол «Повелителя Тайн», ты неминуемо падешь и расколешься на части, — с ледяным предупреждением изрек «Джинн», после чего вопросил: — Озвучь же два своих желания. И заруби себе на носу: не смей заикаться о Потусторонних характеристиках заоблачных эшелонов и не пытайся пробить потолок моих нынешних возможностей. В противном случае твой каприз воплотится в до одури извращенной, гротескной форме. Таковы железобетонные правила, переступить через которые нынче не по зубам даже мне.

Из сотканного сияющими лучами символа «Шута» донесся ровный, непоколебимый голос Клейна:

— Желание первое: запиши на мой счет те два желания, что ранее загадала Бернадетт Густав. Для тебя провернуть подобный финт — пара пустяков.

«Джинн» тотчас раскатисто рассмеялся:

— Так я и знал. Ты вознамерился виртуозно оседлать то самое правило, гласящее, что третье желание неминуемо сулит фатальную беду, дабы разрубить свой нынешний гордиев узел. Весьма недурно. Раз уж эта закономерность зиждется на моем собственном заоблачном статусе, я с превеликим удовольствием удовлетворю твою просьбу, позволив тебе сдохнуть в невыносимых корчах.

Клейн, ни на йоту не дрогнув, продолжил:

— Желание второе: пусть моя «Утопия» пустит корни и породит соответствующий себе полис в недрах мира духов. Этот каприз никак не завязан на возвышение по Последовательностям и не касается характеристик высших эшелонов, так что тебе это железобетонно по плечу.

Бледно-золотой силуэт «Джинна» едва уловимо колыхнулся, и Он с легкой усмешкой проронил:

— Твоя воля будет исполнена.

…………

Под сводами костяного собора.

Клейн осторожно коснулся торчащего из собственной груди окровавленного деревянного кола, словно прикидывая в уме, как бы половчее выдрать эту занозу.

Не отрываясь от этого процесса, он как бы невзначай закинул удочку Адаму:

— В Четвертую Эпоху ты так и не отважился вскарабкаться на божественный престол исключительно потому, что не наложил лапы на артефакт «0–08»?

— Спору нет, это был один из факторов. Вот только куда важнее то, что в ту седую пору оставалась целая прорва неразрешенных, скрытых угроз, — мягко отозвался Адам, не отрывая теплого, умиротворяющего взора от возвышающегося впереди монументального креста.

Клейн слегка повернул голову, устремив тяжелый взгляд на этого «Фантазера», и проронил:

— К примеру, в те времена остаточная воля «Первозданного» всё еще била ключом и была пугающе сильна…

Не успели эти слова растаять под сводами, как с макушки Клейна внезапным водопадом хлынули потоки густой, ярко-алой крови.

Однако уголки его губ едва уловимо поползли вверх, сложившись в легкую усмешку.

Глава 1350 Желание

Адам слегка повернул голову. В Его кристально чистых, светлых глазах отразилось залитое струящейся свежей кровью лицо Клейна.

Лицо «Фантазера» оставалось абсолютно безмятежным. В этой теплой маске сквозила лишь толика искренней жалости, словно истинное божество с высоты взирало на бренных смертных.

Клейн, не стирая с губ улыбки, смотрел на Него в ответ, пока его собственная голова дюйм за дюймом с влажным хрустом раскалывалась на части.

Эта леденящая метаморфоза стремительно расползлась по всему телу, заставив юношу с глухим плеском осесть и обернуться лужей густой крови.

В этой багровой луже сиротливо плавали рубашка, плащ и прочие элементы гардероба, а на самом дне покоились окровавленный деревянный крест-кол вкупе с дышащим седой древностью зеркалом.

Под сводами костяного собора, в самом сердце божественного царства «Фантазера» Адама, Клейн принял эту до одури гротескную, жуткую смерть.

Облаченный в аскетичную белую сутану Адам созерцал эту картину с теплым, ледяным спокойствием. Одному богу известно, загодя ли Он предвидел подобный исход, или же виртуозно стер из своей души любые человеческие эмоции.

В таинственных чертогах над серой мглой, под сводами древнего, монументального дворца.

Тот самый обезумевший водоворот червей вмиг наглухо окоченел, с сухим треском распавшись на мириады безжизненных, застывших «Червей Духа».

В следующую же долю секунды эти прозрачные твари налились призрачной иллюзорностью. Окрасившись в пепельно-серые тона, они словно бесследно растворились в историческом тумане.

А затем они с пугающей резвостью вновь обрели искру жизни. Источая глубокое, бездонное сияние, черви судорожно заизвивались, стремительно сплетаясь воедино.

Спустя какие-то жалкие секунды из этого роя вылепился человеческий силуэт. То был не кто иной, как сам Клейн Моретти — темноволосый, кареглазый юноша, облаченный в строгий костюм и белоснежную сорочку.

Едва полноправный владыка «Замка Истока» благополучно вернулся в свои владения, разнесенный в щепки изъеденный патиной длинный стол вкупе с двадцатью двумя креслами с высокими спинками молниеносно восстановили свою целостность. Разбросанный по всему залу оккультный хлам вновь сноровисто собрался в привычную кучу.

Клейн привычным жестом подхватил инкрустированный россыпью самоцветов «Звездный Жезл» и вальяжно опустился на почетное место «Шута».

Всё таинственное измерение над серой мглой тотчас же содрогнулось от подавляющей вибрации, исторгнув из себя ревущий, незримый и всесокрушающий водопад первобытной мощи.

Клейн едва уловимо кивнул тому самому золотистому силуэту, что наглухо узурпировал пульсирующую световую точку молитвы Бернадетт, и проронил:

— Я исполню данную клятву.

«Джинн» издал тихий смешок:

— Погляжу, ты так и не унаследовал Его феноменальное коварство и бесстыдство. Весьма недурно.

Не успело эхо этих слов растаять под сводами, как размытый, гротескно искаженный золотистый фантом стремительно отступил, перестав проецировать свой морок сквозь маяк молитвы «Королевы Мистики».

«Сработано безупречно», — сыщик сноровисто отпочковал от себя одного «Червя Духа», дабы даровать отклик на мольбу Бернадетт. Параллельно он понурил голову и вознес истовое желание самому себе: — Я отчаянно жажду, дабы мое состояние вернулось к тому самому пику, на котором находилось до наступления нынешнего вечера.

В роковой миг гибели подлинного тела ему удалось умыкнуть с собой лишь