Повелитель бурь - Е. Юань

Взор «Шута» Клейна, обрушившийся с заоблачных высот, цепко прочесал округу, однако так и не смог нащупать ни малейшего следа беглеца.

Это железобетонно означало лишь одно: противник виртуозно вырвался из-под его всевидящего колпака.

Благоразумно не став пороть горячку, Клейн молниеносно сместил фокус внимания на совершенно иную, куда более насущную задачу.

Сыщик, загодя подстелив соломку, заставил самоцветы на «Звездном Жезле» ослепительно полыхнуть. Воссоздав талант к извращению законов мироздания, присущий стезе «Мародера», юноша виртуозно «одурачил» правила, перенеся координаты собственного воскрешения прямиком к одной из тех марионеток, что квартировали далеко за пределами Утопии.

— В свое время парочка обывателей Утопии, ведомая всевозможными благовидными предлогами, покинула полис, разъехавшись по иным городам и весям, дабы еще глубже пустить корни во взаимодействии с материальным миром. Нынешний жребий пал на заядлого любителя странствий, который в эти самые минуты прохлаждался где-то в недрах отдаленной горной гряды.

Оседлав финальную фазу «воскрешения», Клейн сноровисто извлек карту «Шута». Властным жестом приманив загодя припасенную девятку диковинных редкостей мира духов, он без малейших колебаний вобрал их в свою плоть — в едином, монолитном комплекте с тем самым проклятым «занавесом».

Следом он, пустив в ход «Звездный Жезл» и зачерпнув сокрушительную мощь «Замка Истока», в очередной раз воссоздал способность к извращению законов мироздания из стези «Мародера». Этот виртуозный фокус заставил девятку диковинных редкостей мира духов вкупе с тем самым «занавесом» наглухо «стать» неотъемлемой частью его собственной плоти.

В следующую же секунду вокруг того самого болванчика, затаившегося где-то на склоне горы, из ниоткуда вынырнул неисчислимый рой мерцающих световых осколков.

Из нутра марионетки хищно вырвался «Червь Духа». Судорожно дробясь и размножаясь, эти прозрачные твари принялись намертво сплетаться с вихрем сияющих искр.

Спустя жалкие мгновения световые осколки благополучно слиплись в ослепительную сферу, которая стремительно вытянулась в струну, вылепив из себя материальный, плотный силуэт Клейна.

Не успели очертания юноши обрести кристальную четкость, как его тело с сухим треском рассыпалось на мириады извивающихся, прозрачных червей. Рой тварей суетливо брызнул во все стороны, позволив проклятому «занавесу» вкупе с девяткой редкостей мира духов с глухим стуком рухнуть оземь.

Вслед за этим «Черви Духа» сноровисто стянулись обратно в монолит. Часть из них виртуозно перекроила свою суть, обернувшись полувысоким шелковым цилиндром, сорочкой, жилетом, строгим сюртуком и брюками.

Благоразумно не теряя ни доли секунды, сыщик властным жестом приманил к себе «занавес» и духовные ингредиенты, с параноидальной сосредоточенностью приступив к варке эликсира.

Для него этот миг являлся поистине идеальным, безупречным шансом вознестись до «Слуги Тайн».

С одной стороны, зубодробительные требования таинства уже были благополучно закрыты благодаря сделке с «Джинном». Вот только этот эффект отнюдь не вечен — он неминуемо растает без следа. С другой же стороны, Адам, выступающий самой фатальной угрозой для ритуала, нынче наглухо увяз в мясорубке, придавленный чудовищным прессом «Повелителя Бурь». Этому Королю Ангелов было попросту не до того, чтобы вставлять палки в колеса.

Вздумай он опрокинуть в себя зелье первой Последовательности в более спокойных реалиях, Клейна до смерти грызла бы паранойя. «Фантазер» Адам мог бы играючи, через Океан коллективного бессознательного, исподволь подкинуть ему в самый критический момент толику отчаяния или страха. При таком раскладе фатальный срыв и потеря контроля стали бы железобетонно неизбежным финалом.

Его недавний вопль «Леодеро» преследовал одну-единственную, стержневую цель: отнюдь не стереть в порошок Заратула, а намертво сковать боем самого Адама, истинное божество во плоти!

— Дело в том, что в процессе проведения таинства «Слуги Тайн» маг напрочь лишен возможности загодя пустить в ход мощь «Замка Истока», дабы вылепить зародыш божественного царства и наглухо отсечь себя от внешнего мира ради безопасного возвышения. Подобный глухой щит банально обрубил бы мистические мосты между ритуалом и соответствующим сектором мира духов, превратив обряд в жалкий пшик.

Не прошло и десятка секунд, как в ладони Клейна материализовался флакон с эликсиром — темным, беспросветным, до боли напоминающим ночные океанские пучины. Синхронно с этим тот самый фантом, что нес бессменную вахту в «Замке Истока», звонко щелкнул пальцами. Этот изящный финт исполнил жалкую горстку чаяний, скопившихся в пульсирующих световых точках и багровых звездах, позволив остаткам зелья «Чудотворца» перевариться до самой последней капли.

Силуэт в чертогах «Замка Истока» в то же мгновение стремительно поблек и растаял, возвращая подлинному телу Клейна первозданную целостность. Отныне сыщик пребывал в своей абсолютной, пиковой форме, изготовившись испить зелье.

И в тот самый миг, когда ослепительная молния в очередной раз распорола небеса, озарив бушующий океан, Клейн плавно вскинул правую руку. Поднеся к губам отнятый у марионетки флакон, он залпом, без единой запинки опрокинул в глотку невесомый, словно воздух, эликсир.

Глава 1352 Слуга Тайн

Едва эликсир «Слуги Тайн» скользнул внутрь, Клейн физически ощутил, как его плоть начинает стремительно, гротескно раздуваться.

В мгновение ока юноша напрочь лишился связи с собственным телом и «Червями Духа». Ему оставалось лишь беспомощно созерцать, как они истончаются и рассыпаются, бесследно растворяясь в пучинах мира духов — измерения, чью суть невозможно было ни втиснуть в рамки привычных слов, ни постичь убогой человеческой логикой. Казалось, его естество вот-вот распадется на мириады абстрактных, хаотично сплетенных информационных потоков.

В этот звенящий миг от Клейна с горем пополам уцелел лишь голый рассудок, худо-бедно цепляющийся за остатки самосознания.

«Он» просто парил в этих недрах мира духов, кишащих неисчислимыми диковинными силуэтами. Утратив малейший контроль над физической оболочкой и Потусторонними характеристиками, сыщик угодил под сокрушительный каток из мириад чужих мыслей, знаний, оккультных символов и знаков. Эта лавина безжалостно вымывала из него искру личности, толкая к самому краю гибельной пропасти, где его эго грозило раствориться без остатка и намертво слиться с призрачным измерением.

Продлись эта экзекуция чуть дольше, и Клейн неминуемо канул бы в Лету. Но именно в эту секунду некий конкретный сектор мира духов вдруг навел незримые, спасительные мосты с его угасающим разумом.

Эти координаты соответствовали одному городку, чьи обыватели влачили самую заурядную, будничную жизнь. Они носили собственные имена, писали личные истории и барахтались в хитросплетениях индивидуальных судеб. Их пути постоянно пересекались, сплетаясь в сложный узор, который и породил целостный информационный слепок в мире духов — ту самую абстрактную, концептуальную матрицу.

Этот полис в конечном итоге пал жертвой леденящего, чудовищного катаклизма, оказавшись наглухо погребенным под пылью веков.

Рассеявшееся подобно туману и едва не поглощенное миром духов тело Клейна, ведомое незримой дланью судьбы, намертво слилось с призрачными проекциями разношерстных