Повелитель бурь - Е. Юань

…………

Байам. В глубоких подземельях собора Морской Волны, в покоях, чья герметичная печать уже дала трещину.

Элджер с силой выбросил обе руки вперед, мертвой хваткой вцепившись в возвышающуюся перед ним дверь.

Её поверхность, отливающая глубокой лазурью, сплошь бугрилась гротескными, дышащими первобытной мистикой барельефами.

Створка уже наполовину распахнулась, обнажая за собой непроницаемую, звенящую тьму, лишенную малейшего проблеска света. Одному богу было известно, с каким именно миром сообщается этот зев.

Этот мрак, казалось, был наделен собственной, извращенной искрой жизни. Ныне он безмолвно, подобно вязкой жидкости, вытекал наружу, неумолимо пожирая и оскверняя всё пространство вокруг.

Ба-бах!

Элджер с яростью впечатал ступни в пол. Каменная твердь с оглушительным треском раскололась, исторгнув из своих недр ревущий гейзер раскаленной добела, багрово-алой магмы.

То было рукотворное «Бедствие», которое моряк пустил в ход с одной-единственной целью: воздвигнуть непреодолимую преграду на пути наступающей мглы.

Увы, стоило лишь этому бушующему океану лавы соприкоснуться с темнотой, как он бесшумно, не издав ни единого шипения, растворился без остатка.

Мрак лишь едва уловимо дрогнул, подавшись назад на крошечный дюйм и застыв на жалкую секунду, после чего с новой силой продолжил свою гибельную экспансию.

Грохот!

Элджер раз за разом обрушивал шквальные ураганы, проливные ливни и разящие грозы, отчаянно силясь загнать эту всепоглощающую тьму обратно.

Его руки по-прежнему титаническим усилием сдерживали «Лазурные Врата», наглухо не позволяя им распахнуться еще шире.

Окажись он один на один с этим Запечатанным артефактом первого класса, моряк играючи справился бы с ним, выкроив время даже для попытки наложить глухую печать. Вот только прямо сейчас бок о бок с ним бунтовали еще две не менее леденящие кровь реликвии.

Припертый к стенке, он был вынужден во всё горло распевать смертоносные баллады. Эта губительная мелодия давила на округу, вставляя палки в колеса остальным артефактам. Параллельно он воздвиг вокруг себя многослойный, монолитный барьер, сотканный из ревущих океанских волн.

Эта водяная цитадель начала дюйм за дюймом покрываться пепельно-серой коркой, стремительно обращаясь в мертвый камень.

Процесс окоченения был неотвратим и неумолимо подбирался к самой плоти Элджера.

«Меня хватит от силы на тридцать секунд… А „Повелитель Бурь“ так и не соизволил ниспослать отклик…» — мысли молниеносным вихрем пронеслись в рассудке Элджера. Титаническим усилием воли подавив жгучую досаду и нежелание сдаваться, моряк принял единственно верное, прагматичное решение.

Без малейших колебаний он позволил проступить на своей ладони кристально чистой, искрящейся шестиконечной снежинке.

Это было то самое мистическое клеймо, что осталось у него после самого первого собрания Клуба Таро. Знак служил безупречной заменой сакральному титулу, позволяя обратить всевидящий взор господина «Шута» прямиком в эту точку.

…………

Остров Блю-Маунтин. В недрах первобытной лесной чащи.

Прямо перед «Вратами плоти» мириады судорожно сжимающихся и уплотняющихся световых сфер, жаждущих качественного скачка, сплелись в исполинский силуэт. Он словно целиком состоял из наслаивающихся друг на друга створок. Эта фигура, закутанная в мантию из ревущих кровавых волн, непрерывно, гротескно искажалась, отражая в своих гранях совершенно разные планеты и неведомые миры.

В этот самый миг ослепительный, режущий глаза луч солнечного света безжалостно распорол ночной мрак. Низвергнувшись прямиком из астрального плана, он испепелил всё, что имело неосторожность оказаться на его пути.

За кромкой этого слепящего столпа хлынула непроницаемая, глухая тьма. Она хищно устремилась вперед, отчаянно силясь поглотить мистера «Дверь», Бетеля Авраама, который нынче рвался к престолу нулевой Последовательности.

Твердь под самим жертвенником неистово содрогнулась, разверзшись исполинским зияющим провалом. Земля словно вознамерилась утянуть «Врата плоти» вкупе с Бетелем Авраамом в самые недра планеты, дабы бросить их лицом к лицу с тем самым «Морем Хаоса», таящим в себе все мыслимые оттенки и возможности.

Вслед за этим из пустоты просочилось тусклое, размытое сияние. Оно наглухо укутало первобытную чащу, силясь расщепить и деревья, и почву, и сам алтарь до состояния базовых, первозданных микрочастиц.

А в единственной бреши, оставленной этим тусклым светом, внезапно распахнулась пара глаз, отливающих стылой латунью.

Они немигающим, тяжелым взором впились во «Врата плоти» и Бетеля Авраама, словно намереваясь намертво впечатать их облик в свои зрачки.

Мистер «Дверь» исторг из груди низкий, глухой рык, заставив Свою кровавую мантию взметнуться ввысь.

Этот плащ намертво слился с той клокочущей за «Вратами плоти» нечестивой, леденящей жижей, щедро обрушив на округу волны багрового лунного сияния.

Едва соприкоснувшись с этим светом луны, непроницаемая тьма тотчас же судорожно стянулась воедино. Из неё выпростались конечности и голова, обратив мрак в призрачный, эфемерный женский силуэт.

Эта тень обрела собственную искру жизни и самосознание, напрочь выйдя из-под повиновения своего творца.

Подобная участь постигла всех: слепящий солнечный луч переродился в юношу, закованного в полыхающие латы; на содрогающейся земле хищно распахнулись глаза, а её зияющая пасть захлопнулась; на барьере, сотканном из тусклого сияния, проступили жуткие, гротескные черты лица; а вокруг латунных глаз вылезла целая россыпь ресниц, стремительно обратившихся в пернатые крылья.

Весь этот шквал атак и помех разом сорвался в пучину дикого хаоса, даровав мистеру «Дверь» вожделенную, спасительную передышку.

Улучив этот безупречный миг, Он благополучно шагнул к финальному аккорду Своего божественного возвышения.

Но именно в эту звенящую секунду «Врата плоти» внезапно, сами по себе обрушились. Они наглухо облепили плоть мистера «Дверь», заставив Его гротескно исказиться и обернуться совершенно иной сущностью.

…………

Тело Клейна словно раскололось на неисчислимое множество людей. Каждый из них козырял собственными пристрастиями, уникальным нравом, железобетонными принципами и неповторимой судьбой, влача свое существование в полисе под названием Утопия.

Эта разношерстная толпа стремительно, в мгновение ока прожила свои короткие жизни. Купаясь в ревущих водопадах молний, они внезапно пробудились от морока, кристально ясно осознав свою подлинную, изначальную суть.

Они были Чжоу Минжуем, Клейном Моретти, Шерлоком Мориарти, Германом Воробьем, Дуэйном Дантесом и Мерлином Гермесом.

Одна и та же суть могла носить целую прорву имен, однако её первозданная природа оставалась незыблемой.

Все эти «люди», находясь в призрачном мегаполисе внутри мира духов, синхронно вскинули головы, устремив тяжелые взоры в бездонные выси.

Их глазам предстали иллюзорные, тончайшие «нити духовного тела», а следом — вылепился диковинный символ, в котором причудливо сплелись фрагменты «Глаза без зрачка» и «Искаженной линии».

Вокруг этого сакрального знака, служившего стержнем, стремительно соткался силуэт Клейна с наглухо сомкнутыми веками.

Мириады «Червей Духа», крохи Потусторонних характеристик и осколки самосознания ревущим роем взмыли из того сектора мира духов, что был намертво повязан с Утопией. Они пулей устремились к призрачной фигуре Клейна, дюйм за дюймом вдыхая в нее осязаемую,