Повелитель бурь - Е. Юань

самое сокровенное, стержневое ядро Потусторонних характеристик «Чудотворца». Все излишки оказались наглухо заперты в костяном соборе Адама, напрочь лишив юношу шанса на их возврат.

Разумеется, изрядная доля его сил благополучно таилась в тех самых «Червях Духа», что несли вахту над серой мглой, а также в уцелевших марионетках, разбросанных по Утопии. Заратул банально не нуждался в лишних характеристиках и до смерти боялся, что подобная трапеза ударит по Его собственному рассудку. Именно поэтому предводитель Тайного ордена благоразумно не стал оседлывать Закон притяжения, дабы разом высосать все родственные ингредиенты из полиса. Он прибегнул к куда более топорным, окольным путям сбора, что отнимали уйму времени и продвигались мучительно медленно.

Загадав желание, Клейн властным жестом приманил к себе тот самый проклятый «занавес». Накинув его на плечи, словно плащ, юноша звонко щелкнул пальцами.

Из кучи оккультного хлама синхронно взмыли ввысь те самые Потусторонние характеристики Пути «Провидца» с девятой по третью Последовательности, что он в свое время ювелирно выщепил из этого полотна. Обернувшись россыпью кристально чистых, первозданных искр света, они послушно ввинтились обратно в плоть Клейна.

Состояние сыщика в мгновение ока совершило скачок, откатившись к тому самому рубежу, когда эликсир «Чудотворца» был переварен почти до самого дна. Если вынести за скобки временное отсутствие физической оболочки, он ни на йоту не отличался от себя образца тех минут, когда грянула облава.

Не теряя ни секунды, Клейн устремил тяжелый, всевидящий взгляд прямиком на Утопию — полис, намертво связанный с его духовной сутью.

…………

Тем временем в самой Утопии Заратул, чье лицо густо поросло белоснежной бородой, облаченный в наглухо запахнутую черную мантию с глубоким капюшоном, гордо высился на крыше собора Святой Арианны. В плотном кольце выуженных из прошлого фантомов Рассела Густава, Уильяма Августа I и «Богомерзкого отродья» Суа, предводитель Тайного ордена вооружился ледяным терпением. Он смиренно дожидался того самого мига, когда врата костяного собора распахнутся настежь, и Герман Воробей самолично, покорно шагнет прямо к Нему в лапы.

Часть Его собственных марионеток, повинуясь виртуозным директивам кукловода, сноровисто зачищала тех немногочисленных кукол Утопии, что уже начали гротескно мутировать. Тех же болванчиков, что худо-бедно сохранили человеческий облик, Он благоразумно приберег на сладкое.

И в эту самую звенящую секунду от тех намертво окоченевших марионеток Утопии внезапно, словно по команде, выпростались мириады призрачных, тончайших «нитей духовного тела». Хищно взмыв ввысь, они устремились в заоблачные, недосягаемые выси.

Истуканы вмиг обрели пугающую, первозданную искру жизни. Синхронно, единым монолитным строем они круто развернулись, уставившись прямо на Заратула и Его свиту из исторических фантомов.

Их бесчисленные глаза леденяще, плотоядно полыхнули в кромешном мраке ночи.

Синхронно с этим из проступившей в небесах призрачной серо-белой дымки с сокрушительной тяжестью рухнула исполинская, непроницаемая тень, наглухо укрыв под своим колпаком весь полис.

Заратул вкупе со своими историческими проекциями на чистых инстинктах вскинули головы, сверля тяжелыми взорами затянутые бледной серой пеленой небеса.

— Изоляция сего места строжайше воспрещается! — уже в следующее мгновение исторический фантом Уильяма Августа I вскинул зажатый в правой руке длинный меч и возвестил с монументальной, леденящей торжественностью.

Тень, спеленавшая Утопию, тотчас судорожно задрожала. В её монолитной ткани зазияла целая прорва брешей, напрочь лишив покров возможности наглухо отсечь марионеточный город от внешнего мира.

Проекция Рассела Густава молниеносно обратилась ревущим, колоссальным информационным водопадом, обрушившись прямо на уцелевший легион болванчиков Клейна, дабы вбить в их мозги фатальные помехи. Тем временем фантом «Богомерзкого отродья» Суа хищно набросился на саму теневую завесу, остервенело разрывая и без того зияющие бреши.

Заратул же плавно выбросил руку вперед. Изящным, виртуозным жестом Он намертво сплел пустоту прямо перед Собой с загодя запеленгованными координатами совершенно иного острова на просторах Бушующего моря.

Отныне Ему оставалось лишь отмахать один-единственный шаг, дабы благополучно унести ноги и выскользнуть из капкана Утопии.

И в эту самую звенящую секунду, опережая информационный шквал, грозящий затопить их духовные тела, марионетки Клейна синхронно, как по команде, распахнули пасти. На языке гигантов они единым хором выплюнули одно-единственное слово:

— Леодеро!

Окажись они в «Земле, покинутой богами», Клейн мог бы играючи, опираясь на разлитую там остаточную мощь «Тирана», обрушить божественную кару одним лишь упоминанием этого имени. Вот только во внешнем мире правила игры кардинально разнились. Карать ли наглеца, посмевшего сотрясать воздух Его истинным именем, безраздельно решал сам «Повелитель Бурь».

Заставив свой легион кукол грянуть этот титул в едином порыве, сыщик преследовал одну-единственную, железобетонную цель: заставить «Повелителя Бурь» устремить Свой всевидящий взор прямо на этот пятачок.

А будучи хранителем одной из пяти стезей домена «Всеведения и Всемогущества», «Повелитель Бурь» являлся едва ли не первым в списке тех мастодонтов, кто на дух не переносил триумфа интриг Адама. Вскарабкайся Амон на престол «Повелителя Тайн» и «Короля Пространства-Времени» — и сам «Тиран» неминуемо оказался бы в зубодробительном, суицидальном капкане. Ему пришлось бы денно и нощно трястись за свою шкуру, до смерти боясь, что отпрыск Творца всадит Ему нож в спину, дабы подставить плечо Адаму или «Истинному Творцу» в их погоне за титулом «Владыки Астрального Мира».

А посему, в отличие от той же «Богини Вечной Ночи» и «Матери-Земли», именно «Повелитель Бурь», «Вечное Пылающее Солнце» и «Бог Знаний и Мудрости» были теми, кто отчаяннее всех рвал жилы, лишь бы не позволить Адаму и Амону сорвать этот куш.

Подвернись ему еще один подходящий шанс, Клейн без малейших колебаний заставил бы своих болванчиков хором орать имена «Аусекус» и «Хераберген»!

Округа Утопии мгновенно налилась свинцовой, грозовой тяжестью. Небеса словно пропитались невыразимой, первобытной яростью самой природы.

Заратул еще даже не успел отмахать тот спасительный шаг, как ночная высь разорвалась ослепительными вспышками. Разноцветные молнии, одна за другой, хищно вгрызались в облака. Они неистово плясали, агрессивно разрастаясь вширь, и казалось, что весь небосвод вмиг потонул в ревущем, искрящемся океане электричества.

Ба-бах! Еще до того, как оглушительный гром ударил по барабанным перепонкам, эти разряды сокрушительным, беспощадным ливнем обрушились прямиком на Утопию.

…………

Архипелаг Ротсид, Новый Город Серебра, самая вершина Круглой Башни.

Деррик Берг, неотрывно сверлящий взглядом эпицентр землетрясения, внезапно уловил грохот распахивающихся настежь дверей и окон. И звук этот исходил отнюдь не из одной точки — казалось, мириады створок разом открылись по всему полису.

И пускай эта чертовщина не сулила сиюминутной, фатальной угрозы, столь гротескная аномалия мгновенно взвинтила бдительность паренька до параноидального максимума.

Поколебавшись какую-то долю секунды, он уже изготовился рвануть к нынешнему Вождю, Уэйту Силмону. Юноша вознамерился с порога рубить сплеча: пустить в ход Запечатанный артефакт божественного калибра