Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

сама-то его можешь представить в седле, верхами, да еще без его парадного сервиза и столового серебра? Ну и зачем такую обузу с собой брать? Нет, с Анисимом я и к весне не успею вернуться.

— И все равно, не хочу тебя отпускать, — на глазах супруги навернулись слезы.

Она шмыгнула носом и, бросив недоеденный кусок кулебяки на тарелку, извинилась и встала из-за стола.

Я посмотрел на Зверева. Дмитрий Иванович пожал плечами и философски произнес:

— Женщины…

В столовую вошла Феня, с подносом, на котором стоял чайник и чашки.

— Феня, а где Анисим? — спросил ее, только сейчас сообразив, что приказчик с самого обеда не показывался на глаза.

Глава 18

— Анисима я на Заимку попросил съездить, — сообщил мне Зверев. — Сообщить Марии Федоровне, что вы уже прибыли, и чтобы Насте в доме комнату приготовили. До родов поживет там, под присмотром моей жены. Я не рискну её оставить здесь, пусть даже с Анисимом и под охраной Волчка.

— Вы правы, мне тоже не спокойно, — согласился с ним. — Пожалуй, отложу свой отъезд, один день погоды не сделает. Сам отвезу Настену на Заимку, посмотрю, как она там устроится. И Волчку прикажу её охранять. Он пес верный, команды выполняет, но боюсь, если увидит, как я отъезжаю, может рвануть за мной.

Анисим вернулся к ночи, с длинным списком заказов от Марии Федоровны. За покупками он отправился с самого утра.

— Все аптеки обегал, — сообщил он мне, вернувшись к обеду. — А что не нашел, то мне фрау Крюгер в своей аптеке за две цены продала. Ободрала, как липку, совсем Бога не боится, — плакался мне приказчик. — Да что с неё взять, лютерка бессовестная!

— Ладно тебе, Анисим, не обедняем, — я рассмеялся.

Прижимистость моего приказчика не была жадностью. Своих денег он никогда не жалел, и тратил, в основном, на других. Но вот за хозяйские деньги был готов биться до последнего грошика, торгуясь, как заправский барышник.

Феня помогала Насте собирать вещи, и её сердитые замечания разносились по дому.

— Ну куда ты набираешь? Ну куда? Ненадолго едешь, надо взять только самое необходимое. Тебе рожать через два месяца, все равно в город возвращаться, зачем сейчас еще и детские вещи тащить с собой? — ругалась она на Настю.

— Теть Фень, ты бы не лезла, когда тебя не спрашивают, с советами-то? — беззлобно огрызалась Настя.

— А шубу-то зачем пакуешь? Ну вот ума у девки нет! — продолжала возмущаться Феня.

— Федор сказал, все свои вещи брать, — отмахнулась от её причитаний Настя.

Наконец, уже после обеда, выехали на Заимку. Змеиногорский тракт проехали быстро, свернули в лес.

— Анисим, — крикнул я, останавливая коляску и поджидая, когда подъедет вторая, груженая вещами.

Анисим остановил свою лошадь.

— Тпру… Тпру, проклятая! — прикрикнул он. — Что случилось, Федор Владимирович?

— Мне кажется, за нами кто-то едет, — я прислушался.

Точно, недалекий стук копыт хорошо был слышен в лесу.

— Давай обождем, посмотрим, — предложил Анисим.

Я свернул на лесную дорогу, остановив коляску за кустами черемухи. Анисим проехал чуть дальше. Долго ждать не пришлось. Скоро неподалеку прогромыхала телега, лошадьми правил мужик, на первый взгляд самый обычный. Такой встретится где-нибудь в лесу или на пристани, да хоть на базаре — внимания не обратишь. Мужик и мужик, крестьянин. Но, проезжая мимо кустов, за которыми мы прятались, он тряхнул поводьями и закричал:

— Шнеллер! Шнеллер, дер алт гаул!

Когда телега проехала в сторону Заимки, я подозвал Анисима.

— Слышал? — тот молча кивнул.

— Сейчас едем на Заимку, этого мужичка я уведу за собой, а ты сделаешь вот что… — и тихо дал распоряжения:

— Сразу, как этот соглядатай за нами ринется, выжди с полчаса и тоже выезжайте с Настей. Через Барнаул не надо ехать, сделаете крюк через лес, там возьмете на Власиху, оттуда на Гоньбу и там уже через Обь спокойно переправитесь. А дальше кучера не бери, ехать не так чтобы далеко, сам справишься. И еще раз — прошу, выполнить все буквально, не рискуй. Сам понимаешь, от тебя сейчас зависит и Настина жизнь, и жизнь нашего ребенка.

— Обижаете, господин Рукавишников, — как-то слишком официально ответил приказчик, вдруг и вправду обидевшись. — Уж мне-то ни повторять дважды не надо, ни напоминать о важности тоже не надо.

Но тут же, перестав обижаться, спросил:

— Так а с домом-то что? Тем, что на берегу? Покупать его или нет?

— Пока не стоит торопиться. Как вернусь, там вместе с Настей решим, где жить, — ответил ему.

До Заимки доехали через полчаса. Волчок, бежавший рядом, вдруг замер у самых ворот, встал в стойку и, вздыбив шерсть на загривке, зарычал. Я посмотрел в ту сторону, показалось, что-то блеснуло в чаще леса, похоже, уздечка или еще какая упряжь — что-то, что отражает свет. Значит, наблюдатель спрятался там.

— Волчок, фу, — я спрыгнул с коляски и положил руку ему на голову, успокаивая волкособа.

Нас уже ждали.

Мария Федоровна сразу захлопотала вокруг Насти. Повесив на шею стетоскоп, она увела мою жену в свою спальню. К столу они вышли через полчаса, обе довольные.

— Ну что, Федор, ребенок лежит правильно, головкой вниз. Сердцебиение нормальное. Не думаю, что будут осложнения, — сообщила она. — Анисим вчера передал мне твою просьбу. Странно, конечно, но думаю, ты объяснишь, зачем этот маскарад нужен, — и она посмотрела на меня с излишней строгостью.

— Мария Федоровна, давайте как в Барнаул приедем, так все и расскажу, чтобы два раза не повторяться. Дмитрию Ивановичу тоже надо услышать, — пообещал ей.

Мария Федоровна пошла переодеваться, а я вышел во двор. Со стороны леса донеслось ржание, но тут же стихло. Тоже мне, конспиратор. Или они настолько обнаглели, что не считают нужным даже скрываться? Ну ладно, посмотрим, кто кого вокруг пальца обведет.

Вернулся в дом, и одобрительно оглядел жену Зверева с головы до ног.

— Вы одного роста, издалека и не отличить. А живот? — я усмехнулся.

— Подушку подложила, — сердито проворчала Мария Федоровна и крикнула:

— Дарья!

Тут же вошла девушка в строгом платье и очках на тонком, длинном носу.

— Дашенька, с Максимки глаз не спускать, — попросила она гувернантку. — Завтра к обеду вернусь на