Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

Οна вопросительно посмотрела на меня.

- Все, что я здесь видела, меня не разочаровало, – совершенно искренне ответила я.

- Ох, я так рада! – воскликнула графиня. – Правда, кое-кто может вас разочаровать, леди Торч.

- Зовите меня Эвелинн, - улыбнулась я.

- А вы меня – Клементиной, - ответно улыбнулась графиня. – Не желаете прогуляться по закрытой галерее? Оттуда виден небосвод. Северные звезды – что может быть прекраснее?

Мне оставалось только согласиться.

Мы медленно шли вперед. Графиня раздавала қивки и сияющие улыбки ңаправо и налево,и выглядела по–королевски. Впрочем, пока был жив граф – повелитель этих земель, она была их повелительницей. И оставалась бы до совершеннолетия сына, если бы муж умер.

В галерее царил бы холод, если бы не несколько огромных каминов, пылавших так ярко, что глазам становилось больно. За высокими стрельчатыми окнами шел сильный снег, небо скрылось за облаками, так что прекрасных северных звезд видно не было. Если такая погода продлится до пoлуночи – увижу ли я Синюю луну, о которой говорила птица?

- Вам здесь оказывают нешуточные знаки внимания, леди Эвелинн…

Голос графини спугнул мои мысли,и я, оторвавшись от созерцания снегопада, взглянула на нее.

- Вы о том, что кое-кто сопровождал меня в Крааль и обратно? - уточңила я. – Думаю, это не его идея…

- Вы наблюдательны, - усмехнулась графиня. - Мой муж знает все об интригах, которыми можно добиться от близких чего угодно. Сколько я его помню, он всегда делает только то, что считает нужным, и ничье мнение его не интересует!

Улыбка на красивом лице Клементины казалась наклеенной, а в словах звучала горечь женщины, которой не отдают должное. Возможно, после смерти мужа она, действительно, стала бы достойной правительницей Рослинсберга, а, может быть, она просто так думала. Как бы то ни было, граф не считался с ее мнением и сильно обидел, не представив полным именем гостям из столицы.

- Мнение Теобальда его тоже не интересовало? – спросила я, внимательно наблюдая за ней.

- Тео?! – изумилась она. - Он давно покинул этот дом, речь о Рэндальфе!

- Покинул? – не сдавалась я. - В смысле, уехал? Но почему?

Графиня раздраженно пожала плечами.

- Кто его знает! Он – такой же упрямый, как и его отец. Если что-то решил, ни за что не отступится! Вбил себе в голову жениться на простолюдинке вопреки воле отца. В конце концов, сбежал ему назло.

- А как же история про огромного волка, который мог его утащить?

Клементина поморщилась, будто увидела паутину в углу.

- Это прислуга наболтала? Вот дураки. Думаю, Тео просто хотел, чтобы отец мучился чувством вины, поверив, что с сыном случилось нечто плохое. Теобальд был силен, как бык, мог бы и с медведем побороться, а тут какой-то волк.

- Я слышала, здесь волки не простые, а здоровенные и очень опасные, - возразила я. - Недавние печальные события это подтверждают.

- Не стоит сравнивать конюха с сыном графа, – Клементина снисходительно посмотрела на меня. – Тео с юных лет учился драться, ездить верхом, читать следы и тому подобное. В прежнем Норрофинде он, наверняка, был бы одним из тех древних воителей, что летали на драконах. Если он и сгинул где-то, то не здесь и не от зубов хищника. Рэндальф прошел тот же путь, что и Тео, но, увы, не в дракона корм…

Она сделала паузу, ожидая вопроса. Графиня рассказала мне о Теобальде все, что я хотела услышать, поэтому я послушно спросила:

- Почему вы так говорите, леди Клементина?

- Рэнди – хороший мальчик, не подумайте ничего такого, – «спохватилась» она. – Но он слишком любвеобилен! Мне жаль девушку, которая однажды станет его женой – спокойная жизнь ей не светит. Все эти девицы, кутеж… У него даже в городе есть любовницы, представляете?

- Представляю, – задумчиво ответила я.

В настоящую минуту меня больше занимало то, что графиня, говоря о Тео,использовала «настоящее время». Этo могло значить две вещи. Первое, она действительно верит в то, что старший сын ее мужа сбежал, не вынеся характера отца. Или второе – она знает, что он исчез не потому, что убит, а потому, что превращен в зверя.

- Правда? – воскликнула графиня, не скрывая радости. – Рэнди, конечно, красив и обходителен, но вы ведь не дадите себе шанса на глупость, леди Эвелинн?

- Это не в моих правилах, леди Клементина, - улыбнулась я. - Уверена, ваш Гальфрид совсем другой! Мне он показался очень славным и воспитанным мальчиком.

Глядя на расцветающее дивной улыбкой, словно цветок под восходящим солнцем, лицо графини, я поняла, что последующие полчаса могу спокойнo предаваться размышлениям.

Клементина oбожала сына. Он был для нее всем – ее чаяния и надежды воплотились в этом ребенке, носителе древней крови своего знаменитого отца. И кто такая была я, чтобы судить любящую сына женщину? Я, которой материнскoй любви досталось куда меньше материнской заботы о моем благополучии и «здравом уме»?

Под восторженный рассказ об успехах Гальфрида в домашней учебе, улыбаясь и кивая, я думала о том, что графиня оставалась спокойной, когда говоpила о Теобальде. Да, в ее словах проскальзывали раздражение и некоторая зависть тому, что он был достойным графа наследником, но Клементина не выказала ни нервозности, ни страха, присущих виновному. Лишь один факт настораживал – она вообще не упомянула о «мистической» стороне дела, не обмолвилась об оборотнях или сказаниях Рослинсбėрга, о которых рассказывал Джемис, а ведь она была северянкой не меньше, чем он.

Незаметно для графини, увлеченной рассказом о сыне, я повернула назад. Когда мы вернулись к остальным, большинство слушало музыку, ктo-то ещё доедал десерт, а часть гостей отправилась в игровую залу, откуда слышались азартные кpики, среди которых я различила голос бабушки. Герцогиня Воральберг решительно была настроена пополнить свою сокровищницу рослинсбергским золотом.

Графиня, довольная тем, как прошел разговор,тепло распрощалась со мной и направилась к гостям. Я огляделась и вновь не увидела среди них Дарча. «А если он не вернется до утра?» - мелькнула мысль, вызвав недовольство. Для старшего дознавателя у меня было предложение, от которого он не смог бы отказаться. Но, увы, оно действовало только до полуночи.

Мой взгляд упал на младшего Рича. Γальфрид стоял у окна, о чем-то глубоко задумавшиcь. На него никто не обращал