Газлайтер - Григорий Володин

правую бровь и недоумённо смотрит на того, кто сидит в пыли лабиринта. Массивный, бородатый, под два метра ростом. Грудь в шрамах и рубцах, пальцы обкусанные до крови, ногти обломанные, глаза стеклянные.

— Я бы не сказала, что он ребёнок, — замечает она.

— Он попал сюда в детсадовском возрасте, — поясняю. — И, учитывая, что всё это время он сидел в темноте и был занят одним лишь выживанием, то и сознание у него — как у ребёнка.

Дело в том, что я уже иду по его памяти. Приятного мало, ух как мало. Сплошные завалы боли и ужаса. Хотелось бы уже бросить, но раз взялся — то надо досмотреть, да и интуиция настойчиво подсказывает быть последовательным. Всё же прослеживаю то, что спрятано за годами, проведёнными в Лабиринте. Чай не маленький, психика у меня крепкая.

— А ещё он законный король Острова Некромантии, — добавляю между делом.

Гюрза округляет глаза:

— Ты серьёзно?

— Хочешь — сама посмотри, — киваю. — Сомнений нет.

Она тут же морщится:

— Нет уж. Не хочу влезать в головы этим психам, — она передёргивает плечами от отвращения, — они живьём ели друг друга, Данила… И вообще — чёрт-те что тут творится.

— Разумно, — соглашаюсь.

Правда, если не уверен — лучше не соваться. В Академии, кстати, рассказывали о юных неопытных телепатах, которые по глупости заглядывали в головы маньякам или жертвам канцлагерей, ну а потом сходили с ума, насмотревшись всякого.

Думаю, у Гюрзы-то уж психика крепкая, она на опыте, но не видит смысла рыться в кромешной тьме без причины.

Безумец всё ещё сидит и что-то тихо бормочет себе под нос.

— А как король Острова здесь оказался? — всё же спрашивает Гюрза из любопытства.

— Его закинули в Лабиринт ещё ребёнком, — отвечаю. — Узурпатор, что захватил трон, решил помучить законного наследника по полной программе. Я хочу ему помочь. Это займёт час.

— Тут всё равно нет времени, — вздыхает Гюрза. — А зачем тебе это надо, Данила?

— Есть причины, — коротко бросаю.

Она кивает.

— Хорошо, как скажешь.

Чтобы девушка не стояла на ногах, «включаю» легионера-каменщика и формирую гранитную лавку — простую плиту на двух камнях. Леди, улыбнувшись благодарно, садится, откинувшись на стену. Змейка устраивается рядом и кладёт голову ей на колени. Леди растерянно гладит её по змеям-волосам. Обе засыпают почти сразу. Устали сударыни шататься по подземелью, понятно.

А я сажусь на корточках перед безумцем. Работы предстоит море, но лучше не думать об этом, а просто делать.

— Ну что, дружок, давай займёмся тобой.

Сначала лечу геномантией ногу — просто наращиваю поврежденные мышцы, а кость вполне себе целая. Затем больше часа ковыряюсь в его разуме, медленно, щепетильно, прослаивая чужую боль, как археолог, разбирающий заваленный гнилью катакомбы, где каждый слой страшнее предыдущего: мрак сливается с безумием, безумие наслаивается на фантомные голоса, за ними — чужие тени, фальшивые лица, изуродованные обрывки воспоминаний, вперемешку с проклятиями, самовнушением, иллюзиями и зацикленными кошмарами, в которых он варился годами, — всё слиплось в одно месиво, в плотную кашу из страха и боли, как будто по его сознанию не просто прошёлся ад, а остался жить в нём, раскидав всё и не потрудившись разровнять.

Почти сразу становится ясно: эту свалку нужно вывозить из головы парнишки.

Я стираю — слой за слоем, медленно, аккуратно, почти всё, что превратило его в это: в обломок, в скрюченную куклу с потёкшим нутром. Оставляю лишь понимание того, через что он прошёл.

Полностью восстановить старую личность невозможно. Она, как зеркало, сброшенное с восьмого этажа, — осколки разлетелись слишком далеко.

Поэтому я просто создаю новую, стирая пережитые кошмары и связывая между собой то, что ещё можно спасти из его памяти.

Когда заканчиваю с разумом, перехожу к телу. А именно — к глазам. Геномантия требует точности. Сетчатка — плёнка, покрытая тысячей микротрещин. Перезапускаю зрительный нерв. Стираю туман в затылке. Наполняю сосуды светом.

Он начинает видеть.

Бородатый великан захлопал глазами, как после наркоза. Увидел меня — и вдруг заплакал.

— Дядя!.. — проревел он вдруг, хрипло, басом, и кинулся ко мне. Обнял — так, что у меня чуть не хрустнуло ребро.

— Спасибо тебе, дядя!..

Я не ожидал такой горячей благодарности, хотя, конечно, сделал для него очень много. Хлопаю двухметровую дылду по спине.

— Да ладно, малыш… — бросаю. — Пустяки. Бывает. Когда вернёшь корону — сочтёмся.

Глава 3

— У-и-и, спасибо, дядя!! — бородатый детина уткнулся мне в плечо и ревёт как заведённый. — Мне так страшно!

Ох и угораздило же меня попасть. И ничего не попишешь. Личность-то у здоровяка — ребёнок.

— Всё позади, малыш, — говорю неловко. — Я вытащу тебя из Лабиринта. А потом ты снова сможешь побороться за свой трон.

Сзади — удивлённые восклицания и синхронное охренение в два голоса.

Спутницы проснулись. Гюрза и Змейка сидят, не моргая, уставились на меня, а точнее — на зарёванного бородатого шкафчика, который сейчас вжимается в моё плечо, будто я — его личный медведь-обнимашка.

Первой реагирует Змейка. Широко, с хрипотцой:

— Фаааааака.

Я пожимаю плечами, будто всё это абсолютно штатно.

— Леди Гюрза, прошу познакомиться. Это — король Острова Некромантии Брикс.

Гюрза моргает один раз, второй.

— Эм, очень приятно, Ваше Величество, — воспитание берёт своё, хоть от реверанса удерживается, ибо в боевых условиях можно.

Идём дальше.

Брикс держится за меня, как за папку. Одной рукой то и дело норовит уцепиться за мой рукав, другой — осторожно прижимает к себе что-то невидимое. Привычка, наверное. Может, когда-то у него был плюшевый мишка. Или череп. Король некромантов, как-никак.

За поворотом начинается развилка — два туннеля. Гюрза выставляет вперёд ладонь. Её ментальные щупы, как и мои, ускользают в оба направления, нащупывая сознания.

— В левом туннеле узники, — говорит леди. — В правом — много огромных пауков наподобие того, что мы убили. Я, если честно, предпочла бы просто зайти в левый и перебить психов. Это проще.

— Это, безусловно, самый лёгкий путь, — соглашаюсь. — Но давай по-честному: я телепат или нет? Я угодил в Первозданную Тьму — и что, уйду отсюда без сувениров? Без паука в банке на память?

Гюрза смотрит на меня удивлённо.

— Ты сейчас серьёзно, Данила?

— А как же! Ждите здесь. Я быстро!